Энтони Ричес - Клык леопарда

Обдурон протянул руку, и Марк, напоследок окинув пристальным взглядом пестрый клинок, вернул ему оружие. Главарь взмахнул мечом и отдал команду своим воинам. Вперед тотчас же вышли трое – вооруженные щитами и мечами. Встав напротив него, они несколько раз ударили мечом по бронзовой окантовке щита, показывая, что готовы к бою. Взяв небольшой круглый щит, Обдурон шагнул навстречу своим противникам по поединку, давая им возможность с трех сторон окружить себя, и воздел меч, показывая, что тоже готов.

– Даже самые искусные воины, имеющие за плечами большой опыт, – обратился он через плечо к Марку, – сочли бы такое положение опасным, но это лезвие дает мне такое преимущество, что будь этот бой настоящим, эти люди оказались бы ходячими мертвецами, не догадываясь об этом. Они получили приказ сражаться со мной, как с настоящим противником, и они знают, что я постараюсь не причинить им вреда. Думаю, ты согласишься, что это хорошая проверка владения мечом.

С этими словами главарь банды ринулся на стоящего перед ним воина, и тот поспешил отступить назад. Обдурон же резко развернулся к бандиту позади и справа от него и полоснул мечом по его клинку. К великому изумлению Марка, тот треснул пополам, и отсеченное острие упало в тающий снег. Обдурон тем временем одним взмахом надвое раскроил щит – лезвие прошло сквозь несколько слоев дерева и бронзовую окантовку, как сквозь бумагу. Обезоруженный бандит отступил назад и поднял вверх руки, признавая поражение. Его место заняли двое других, увидев свой шанс одолеть главаря, прежде чем тот успеет повернуться к каждому из них, чтобы повторить фокус. Но и их Обдурон опередил: слегка присев, он легко избежал удара, зато одновременно подставил одному из противников подножку. Тот полетел на мокрую землю. Обдурон же поднял меч и одним движением вогнал его в щит поверженного бандита. Щит раскроился – в руках у его хозяина осталась лишь горизонтальная ручка. Между пальцами потекла струйка крови. Выкрикнув ругательство, разбойник выронил меч. Марк понял: острое лезвие глубоко задело фаланги пальцев.

Не желая получить такую же рану, третий бандит поднял меч. Обдурон пожал плечами, затем посмотрел на лезвие меча, тряпкой вытер с него кровь и вернул его в ножны.

– Иногда для наглядности приходится идти на небольшие жертвы. Не волнуйся, ему окажут помощь. Надеюсь, ты все понял? Даже в руках посредственного воина это грозное оружие. В моих же оно непобедимо. Этот показательный бой я провел ради тебя, центурион Аквила, с тем, чтобы ты не вздумал искать это место и не пытался применить ко мне свое искусство, как только выздоровеешь. Возможно, мы в равной мере обладаем искусством боя, но даже твой прекрасный меч не чета моему.

С этими словами Обдурон поднес пестрый меч к свету и пристально посмотрел на него сквозь щель маски.

– Теперь, Валерий Аквила, тебе пора выполнить свое предназначение, ради которого я пощадил тебя. Ступай и скажи своему трибуну, что я от всего сердца советую ему оставить нас в покое. На этом мое гостеприимство заканчивается. В следующий раз я посмотрю на тебя из-за клинка моего леопардового меча как на живой труп. Грумо!

Главарь кивнул стоявшему рядом с Марком великану. Пленник повернулся – он хотел посмотреть, что означает этот кивок, – но в следующую секунду ему в челюсть впечатался огромный кулак. От боли из глаз Трибула посыпались искры, и он рухнул в грязный снег. Затем он кое-как поднялся на колени, но обзор ему загородили чьи-то сапоги. Даже не поднимая глаз, Марк понял: над ним высится Обдурон.

– Прости меня, Валерий Аквила, за это последнее унижение. Но как я могу отпустить того, кто равен мне в искусстве владения мечом, не предприняв при этом хотя бы самой малости для того, чтобы ему трудно было влиться в силы, мне противостоящие?

На глаза Марку снова надели повязку, после чего его в полубессознательном состоянии вывели из крепости. Затем пленника повели вниз по холму в лес. Великан Грумо шагал рядом с ним молча, время от времени подталкивая его в нужную сторону. Когда Трибул, шатаясь, проделал расстояние, показавшееся ему бесконечным, Грумо скомандовал:

– Стой!

В воздухе ощущался слабый запах дыма, принесенный ветром. Марку показалось, что краем сознания он различил в лесной тишине человеческие голоса. Он застыл на месте, не уверенный в том, что приказ Обдурона выпустить его из леса живым остается в силе. Сквозь повязку Трибул ощущал, как бандит обошел вокруг него. Затем великан одной рукой схватил его за разбитую челюсть – с такой силой, что Марк с трудом удержался, чтобы не простонать, а второй сорвал с него повязку. По-прежнему зажав в своей лапище его лицо, Грумо низко наклонился к нему, обдав в холодном утреннем воздухе теплым кислым дыханием. Шатаясь, пленник попытался сосредоточить взгляд на появившейся рядом с ним тени. Наполовину ослепленный внезапным солнцем, наполовину оглушенный ударом, он, мигая, смотрел на бандита и ощущал свою полную беспомощность.