Энтони Ричес - Клык леопарда

– Посмотри на себя! – презрительно бросил Грумо и плюнул ему под ноги. – Римский завоеватель, ха! Да я могу разделаться с тобой моим охотничьим ножиком. Не знай я, что наш главарь все равно об этом пронюхает, я бы зарезал тебя прямо здесь и бросил бы на съедение кабанам. Ты вчера убил троих моих воинов. При новой встрече я не стану ни у кого спрашивать разрешения и доделаю дело. – С этими словами он отпустил подбородок Марка, приложил ладонь к его лбу и грубо отпихнул его от себя. Центурион пошатнулся и упал навзничь в грязный снег. – Теперь проваливай! Но если что, заходи! – Великан повернулся и бросил через плечо: – Буду ждать!

Три когорты организованно перешли реку. Те, кто первым оказался на другом берегу, выстроились центуриями, обеспечивая безопасность тех, кто шел следом. Хотя на самом-то деле, оказавшись на дружеском берегу, солдаты были просто рады погреться на солнышке, зная, что здесь на них вряд ли кто-нибудь нападет.

Те, кто еще оставался на южном берегу реки, слаженно покидали его под зорким оком Секста Фронтиния. Отступление каждой центурии от линии обороны южной оконечности моста сопровождалось сужением плацдарма, пока наконец там не остались всего две центурии.

– Переводи своих людей, Дубн, – скомандовал Секст. – Мы с Юлием двинемся следом, как только на мост ступит твой последний солдат.

– Пошевеливаем задницами, восьмая центурия! Как только окажетесь на том берегу, перестраиваемся. Причем быстро и четко. На нас смотрят! – С этими словами Дубн повел своих солдат к реке, на ходу чихвостя их за плачевное состояние формы. Глядя на него, Юлий хмуро улыбнулся:

– Похоже, сегодня утром товарищ не в лучшем своем настроении, и даже солнце бессильно его поднять.

Буркнув что-то невнятное в знак согласия, Фронтиний на прощание окинул взглядом вытоптанную поляну и вновь повернулся к реке, чтобы пронаблюдать за восьмой центурией, шагавшей по подводному мосту.

– Считай, нам крупно повезло, что мы потеряли всего двоих, – сказал он. – У меня такое чувство, что бандиты знали о нашем приближении.

Юлий мрачно кивнул:

– Но потерять Марка! Кто-то будет должен сказать его жене…

Ему не дал договорить солдат пятой центурии, который громко крикнул, указывая на деревья:

– Сюда кто-то идет. Похож на нашего!

Оба офицера резко повернулись и посмотрели в ту сторону, куда тот указывал. Юлий разинул рот: из леса, грязный и оборванный, прихрамывая, вышел Марк. Крикнув «За мной!», Юлий тотчас же бросился к опушке леса.

Центурия устремилась за ним следом, и в следующее мгновение Трибул без сил рухнул на руки Юлия. Следом, хромая, подошел Фронтиний – всматриваясь в лесную чащу на случай погони, он проревел приказ:

– Окружите его щитами!

Под прикрытием солдат пятой центурии Секст и Юлий подхватили своего ослабевшего товарища под мышки и повели его к мосту. И хотя Марк едва передвигал ноги, а скорее, просто волочил их по земле, оба центуриона радостно улыбались. Юлий с сомнением посмотрел на реку, а затем – на опухшее, все в синяках лицо своего друга.

– Одному ему не перейти. Если он упадет, мы потеряем его.

Фронтиний покачал головой.

– Ему не придется идти. Взгляни!

Луго отбросил свой увесистый молот и с решительным лицом шагал по мосту. Подойдя к офицерам, он посмотрел на Марка. Тот слабо помахал ему рукой. Не говоря ни слова, могучий кельт наклонился, чтобы рассмотреть его лицо, и осторожно, можно сказать бережно, ощупал его челюсть. Покачав головой, он жестом велел обоим центурионам отойти прочь, а сам, присев перед Трибулом, уперся плечом ему в живот, выпрямил ноги и, словно ребенка из постели, поднял Марка со всем его оружием с земли. Затем, не говоря ни слова, Луго повернул назад к мосту и вскоре с предельной осторожностью поставил ногу на подводный камень.

Не сводя глаз с гиганта и его ноши, Фронтиний снова заговорил с Юлием:

– Думаю, его нужно срочно доставить в Тунгрорум на подводе. Если дело не ограничивается лишь синяками на лице, боюсь, потребуется помощь его жены, чтобы вправить челюсть.

Когда Дубн и Юлий внесли ее мужа в дверь лазарета, Фелиции хватило одного взгляда. Она тотчас указала на операционный стол, занимавший большую часть помещения.