Валентина Перельман - Сердце Льва

–

Так Вы материалист или идеалист? – вдруг ощутила под ногами знакомую почву убеждённый материалист– агитатор.

–

Если вы о сотворении мира, – то я уже ответил. А если вы о религии, в которой нашим предкам даны правила, как жить на земле и среди людей, – то я – православный.

–

А вот что, по-вашему, первично? Материя или идея?

–

Если материя, – то это значит, что сначала строят

дом, потом рисуют для него проект. Если идея, то, поскольку материи как бы нет, непонятно, из какого материала строить дом, – и проект может оказаться неверным. Да и нет необходимости себя сейчас мучить: придёт время, знания, воля – узнаем!

–

То есть Вы ни во что не верите?

–

В то, чего не знаю, – я не могу ни верить, ни не верить.

–

А что вы знаете такого, что другие не знают

–

Я знаю про Вас то, что Вы не знаете.

–

Да? Интересно! А можете сказать?

–

Ну, во-первых, по дороге назад Вы найдёте свою заколку и будете очень удивлены. А во-вторых, – он посмотрел ей в глаза и, улыбаясь своим мыслям, спросил, – когда Вы ещё сюда приедете?

–

Да, думаю, что никогда!

–

Вот тут Вы неправы. Придёт день, когда Вы вернётесь сюда и не просто так, а на свадьбу.

–

Вот это да! И на чью свадьбу я приеду?

–

На мою.

–

Тут Вы, наверное, правы! Буду очень рада побывать у Вас на свадьбе, – она посмотрела на Василя. А ведь правда – завидный жених: красив, здоров, умён и талантлив. Впервые она отчётливо поняла, что рядом с ней стоит человек, чей талант на уровне гения. Ольгу словно током прошибло! Она, ругавшая серость своей жизни, теперь стоит рядом со светилом и не понимает, что рядом с ним не может быть серых будней.

–

И кто Ваша избранница? Можете её показать?

–

Нет! Это дело ещё не скорого будущего, и она пока ничего не знает.

–

Но Вы уже выбрали себе невесту?

–

Да!

–

Красивая?

–

Мне нравится!

–

Это – самое главное! А кому-нибудь Вы уже говорили о Ваших планах?

–

Нет. Никто не спрашивает, а я не люблю трепаться. Вот Вы спросили – я ответил.

–

Ну, что ж! Теперь я знаю о Вас вполне достаточно. Даже больше, чем Ваши односельчане. Так что можно возвращаться в Москву – задание выполнено.

С этими словами Ольга выключила диктофон, спрятала микрофон и отдала сумку Василию.

–

Поносите немного, – попросила она его. – Устала таскать. Ходим по такому красивому бору, а из-за этой сумки – ни побегать, ни покувыркаться.

И она, к удивлению Василя, действительно стала бегать, кувыркаться, читать стихи. Он смотрел на неё, как на игривого котёнка. По дороге назад Ольга пела. Некоторые песни, незнакомые Василю, очень ему понравились.

Вдруг Ольга наклонилась и подняла заколку.

–

Ха! Василий Степанович! Вы были правы. Я нашла заколку. Провидец!

Ольга мотнула головой так, что все волосы оказались впереди. Она хотела скрепить их заколкой, но замерла от неожиданной мысли: «А где пень?» Девушка посмотрела на Василя взглядом недоумевающего ребёнка. А молодой человек всем своим видом показывал, что «всё в порядке, так и должно быть».

Даже после поворота тропы растерянная девушка не раз оборачивалась назад и с недоумением посматривала на дорогу. Она, видно, переживала шок, плохо слушала спутника, отвечала невпопад, и поэтому разговор никак не клеился.

Они уже подходили к гостевому дому, когда Василий неожиданно остановился. Она сделала несколько шагов и обернулась. Перед ней стоял нашкодивший мальчишка.

–

Я ни с кем не мог так поговорить. Мама слушает и понимает, но не спорит. Батя у меня добрый и весёлый. Он говорит: «Господь тебе это дал – храни. О чём тут разговаривать? Главное, что это добро. Если бы это было во зло, я бы с тобой поговорил». Очень нужен кто-то, с кем можно поспорить, кто смотрит на вещи не так и высказывает своё мнение. Жаль, что Вам уже надо ехать. Я бы Вам показал то, что пишу.

Когда Василь замолчал, она пожалела, что он так немногословен. Ещё никто никогда не говорил ничего подобного этой весёлой говорунье. От неё часто отмахивались и затыкали рот. А теперь оказалось, что в беседах с ней нуждаются. И кто! Человек с такими уникальными способностями! Самородок! Гений! Ей вдруг захотелось остаться и слушать его вечно.

Она подошла к нему. Уставилась в его открытое лицо своими округлившимися глазами и неожиданно для себя сказала:

-

А ты напиши. Пришли. Я отвечу.

Как это вдруг она перешла на такой доверительный тон, останется для них загадкой. Но он, как будто ждал этого, осторожно, чтоб не спугнуть чуда, тихо спросил: