Гэри Дженнингс - Тропой Предков

— Ну и ну!

И в смерти индеец был связан с богами столь же тесно, как в жизни. Подобно христианам, ацтеки верили в загробный мир и в посмертное воздаяние, у них имелись свои понятия, примерно соответствующие аду и раю. Но в отличие от христиан они верили, что посмертная судьба человека зависит не от того, как он жил, а от того, как он умер.

Где-то на востоке мира ацтеков находился Тонатиукан — дивная небесная обитель солнца, честь пребывания в коей принадлежала воинам, павшим в сражениях, женщинам, умершим при родах, и всем, встретившим кончину на алтарях, принесённым в жертву богам. Само собой, в обители солнца царило блаженство — то был индейский Элизиум, парадиз, рай, Эдемский сад.

Воины, которые обитали там, проводили время в бескровных битвах. Каждое утро их огромные армии собирались на бескрайней равнине — они приветствовали солнце, ударяя копьями о щиты, и сопровождали светило в его пути через небосвод.

Спустя четыре года храбрые воины, те, кто погиб во время жертвоприношений, и женщины, умершие при родах, возвращались на землю в качестве колибри.

Однако подавляющая часть людей — все умершие от болезней, несчастных случаев и старости — отправлялись в обитель тьмы, царство мёртвых. В Миктлан.

Этот загробный мир, расположенный где-то к северу от владений ацтеков, представлял собой выжженную пустыню, продуваемую при этом пронизывающими ледяными ветрами. Там властвовал повелитель Миктлана Миктлантекутли — бог, изображавшийся в виде черепа, завёрнутого в накидку из человеческих костей. Чтобы добраться до Миктлана, душе усопшего приходилось совершать путешествие через восемь загробных царств, и лишь в девятом обитали Миктлантекутли и его супруга-богиня.

Каждое из этих путешествий было сопряжено с испытаниями и угрозами, подобно скитаниям Одиссея или странствиям по кругам Дантова ада. Сперва мёртвым следовало переправиться через широкую и быструю реку, для чего обязательно требовалась рыжая или жёлтая собака, затем предстояло проскользнуть между двумя горами, грозившими сдвинуться и сомкнуться вместе. Потом — каждое следующее испытание было труднее предыдущего — приходилось карабкаться на гору из острого как бритва обсидиана, преодолевать зону ледяных ветров, сдирающих плоть с костей, проходить через край, где путников пронзали стрелы, а чудовища, нападая, разрывали грудь, дабы пожрать сердце. В восьмом из загробных царств мертвецы спускались по узким уступам вдоль отвесных утёсов.

После четырёх лет испытаний и страданий мёртвые достигают наконец девятого, глубочайшего из подземных миров, и там, в пламенном чреве владыки Миктлантекутли и его супруги, сущности усопших — то, что христиане именуют душами, — сгорают, дабы обрести вечный покой.

Да уж, по мне, христианские небеса предпочтительнее. Ведь послушать священников, так даже паршивые léperos, воры и убийцы, могли попасть туда, если раскаивались в своих грехах.

Подготовка к посмертному путешествию у индейцев также зависела от того, как человек умирал.

— Тех, кто умирал в сражении и при родах, сжигали, возложив на погребальный костёр, — рассказывал мне Целитель. — Это освобождает дух от телесных уз для его путешествия наверх в Тонатиукан. Тех, кому предстоит путешествие в Миктлан, хоронили под землёй. Это и понятно, ведь их ждал путь в земные недра.

Независимо от места назначения, мёртвых облачали в их лучшие церемониальные одежды и снабжали едой и питьём для долгого путешествия, а на тот случай, если в дороге придётся что-то прикупить, клали в рот усопшему кусочек жадеита или другую ценность. Даже самым бедным обязательно давали еду и воду, чтобы облегчить им тяжёлый путь.

Те, кто мог себе это позволить, отправлялись в путешествие со спутником, рыжей или жёлтой собакой.

Когда Целитель сказал мне это, я по-новому взглянул на его жёлтую собаку, которая никогда не отходила от хозяина, ни днём ни ночью.

Правители и высшая знать совершали это путешествие в окружении того богатства и роскоши, которыми они наслаждались в жизни. Сооружённые для них каменные гробницы наполняли провизией, напитками, шоколадом и принесёнными в жертву жёнами и рабами. Вместо простого кусочка жадеита в гробницу клали предметы из золота, серебра и драгоценных камней. Мёртвого вождя усаживали в кресло или на носилки, с оружием и в золотом нагруднике.

Подобные традиции, если вспомнить рассказы отца Антонио, существовали также у древних египтян.