Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Снаружи доносились голоса других людей, деревенских старейшин, явно собравшихся посмотреть на магический ритуал. Я велел касику выйти к ним и сообщить, что внутрь заходить нельзя, а когда он ушёл, бросил гнусавить и нормальным голосом спросил:

— Слушай, почему ты отказываешь своему мужу в ауилнема? И не морочь мне голову злыми духами.

— А ты что за знахарь такой выискался? — фыркнула красавица. — Чародеи все сплошь старики.

— О, я необычный целитель: разбираюсь и в индейской медицине, и в испанской. Так что меня не проведёшь, выкладывай правду.

Женщина усмехнулась.

— Да пожалуйста. Мой муж — самый богатый человек в деревне, и, когда я за него выходила, мне обещали богатую жизнь и много щедрых подарков. Но как бы не так — этот скупердяй ничего мне не дарит. Велит ощипать и приготовить цыплёнка, сам же съест и считает это подарком.

Ну что ж, какой именно «злой дух» тут замешан, я выяснил без труда. И изгнать его нетрудно, достаточно лишь задобрить женщину подарками. Однако Целитель приучил людей к своим фокусам, и все они ждали сейчас извлечения змеи. Собственно говоря, маленькая скользкая змейка находилась у меня в кармане. Но как засунуть эту mierda, эту гадость в рот?

В соответствии с моими указаниями касик вернулся один, но сообщил, что старейшины очень хотели бы увидеть, как я извлекаю злого духа.

Я поместил перед своими губами один из талисманов Целителя и, раскачиваясь из стороны в сторону, хрипло прогундосил:

— Да-да, но они хотят...

— Из типили твоей жены.

— А-а-ах!

Старик зашёлся в таком приступе кашля, что я испугался, как бы с ним чего не случилось. Это было крайне нежелательно. Умри касик в результате моего «колдовства», нам едва ли удалось бы выбраться из деревни живыми.

Он, однако, пришёл в себя, и я с большим облегчением продолжил:

— Дух угнездился в её типили, и мне как лекарю надлежит его оттуда изгнать. Конечно, если ты готов впредь отказаться от ауилнема...

— Не знаю, не знаю... Может быть, я попробую ещё раз...

— Попробуй, но если демон войдёт в твой тепули...

— А разве такое возможно?

— Ещё как! Сам подумай, демон обитает в твоей жене. Пока он в ней, тебе опасно не только делить с ней ложе, но даже есть её стряпню. Дух может проникнуть в тебя через рот, вместе с едой.

— Ох, что же делать? Не могу же я ходить голодным! Изгони его!

— Ладно, ты можешь остаться и присутствовать при изгнании, — милостиво разрешил я. — Но тебе придётся отвернуться лицом к стене.

— Лицом к стене? Но почему я должен...

— Потому что демон будет искать другое отверстие, куда войти после того, как я изгоню его. Он может войти в твой рот, в твой нос, в твою... — Я погладил свою задницу.

Старик громко застонал.

— Кроме того, ты должен всё время повторять заклинание, которому я тебя научу. Это единственный способ уберечься от злого духа. Тверди эти слова неустанно, снова и снова, пока я не велю тебе остановиться: «Rosa rosa est est, rosa rosa est est».

В то время как старик, уткнувшись в стену, бубнил, что роза есть роза, я стал осматривать его жену. Велел ей лечь на циновку и снять юбку. Под юбкой у неё ничего не было. Вообще-то если мне и приходилось раньше иметь дело с женщинами, то по большей части в темноте, но две весёлые подружки на берегу реки подробно рассказали мне обо всех сокровищах женского тела. И сперва я положил руку на холмик чёрных волос красавицы, а затем медленно скользнул между её ног. Когда моя рука скользнула вниз, её ноги раздвинулись. Я тут же возбудился. Мой реnе дико завибрировал. Её типили при прикосновении моей руки раскрылась, как бутон на солнце. Мои пальцы проникли в нежное, влажное отверстие, нащупывая «ведьмин сосок».

Бёдра красавицы начали ритмично двигаться вверх и вниз, в такт движениям моей руки. Да уж, воистину единственными демонами, которыми эта женщина была одержима, являлись необходимость делить ложе со стариком и недостаток внимания даже с его стороны.

— Эй! — крикнул я касику, услышав, что тот сбивается с ритма. — Не вздумай замолчать! Не подпускай демона!

Я снова повернулся к молодой женщине, которой, судя по взгляду, очень нравилось то, что я делал. Я начал было наклоняться, чтобы взять «ведьмин сосок» губами, но она остановила меня.

— Я хочу твой реnе, — прошептала жена касика, использовав испанское слово.

Её глаза были полны вожделения, как и её горячая, влажная типили, не раскрывавшаяся, похоже, только для жадного старика. Во всяком случае, у меня было такое чувство, что не один деревенский паренёк пользовался благосклонностью красотки.