Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Целитель и собравшиеся старейшины выразили сочувствие к нелёгкой доле этой женщины. Правда, я сначала не понял: в чём теперь-то проблема, если он умер? Но тут женщина всё объяснила:

— Муж умер в прошлом году, и несколько месяцев я жила спокойно. Но теперь он вернулся.

До сего момента я от скуки чертил в пыли бессмысленные узоры, но тут навострил уши.

— Он приходит ко мне посреди ночи, сдёргивает одеяло и раздевает меня догола. А затем снимает свою одежду и ложится в постель рядом со мной. Я пытаюсь отстраниться, но он силой раздвигает мои ноги.

Она показала старикам, как призрак мужа раздвигает её ноги, очень впечатляюще раздвинув их руками, напрягая при этом бёдра, словно в попытке сопротивления.

Все старейшины следили за происходящим весьма внимательно, особенно когда ноги женщины раздвинулись настолько, что стало видно, куда покойник вставляет свой реnе.

— Он является ко мне не один раз за ночь, но никак не меньше трёх-четырёх раз!

Старики изумлённо ахнули, да и я не удержался. Три или четыре раза за ночь! Постоянная ночная борьба, которую приходилось вести этой немолодой женщине, давалась ей нелегко — под глазами у бедняжки были тёмные круги.

— Я не могу есть, и тело моё чахнет! — простонала она.

Старики взволнованно подтвердили, что да, она действительно чахнет.

— Она не так ещё давно была в два раза толще, — заверил Целителя касик, — женщина в теле, она могла работать в полях целый день и при этом вести хозяйство.

Целитель стал задавать больной вопросы о призраке, который насиловал её по ночам, выспрашивая всё очень подробно: и как он выглядел, и какое у него было выражение лица, и что было на нём надето, и каково его тело на ощупь.

— Как рыба: такой же мокрый и холодный, — сказала женщина, — когда он засовывает свой тепули в мою типили, такое чувство, будто у меня там рыбина.

Бедняжка вся передёрнулась, возможно снова ощутила внутри себя холодную рыбу, и мы все вздрогнули вместе с ней.

Закончив расспросы, Целитель встал и направился к росшим вдоль кромки маисового поля деревьям. Над ними вились птицы, и ветерок доносил до нас их щебет.

Пока Целитель прогуливался, мы все оставались сидеть на корточках рядом с женщиной, изо всех сил напрягая слух, норовя догадаться, что именно рассчитывает узнать Целитель от пернатых. Я тоже прислушивался к песенкам и щебетанию птиц, но, ясное дело, не мог уловить никакой связи между их пением и затруднениями этой женщины.

Наконец Целитель вернулся, чтобы поделиться с нами тем, что ему открылось.

— Тот, кто посещает тебя по ночам, вовсе не твой покойный муж, — заявил он женщине. При этом не только она, но и все мы слушали его с живым интересом. — Это тень, призрак, сотворённый Тласольтеотль. — Целитель поднял руку, чтобы сразу отмести возражения насчёт того, что эта тень была плотной на ощупь и вполне осязаемой. — Эта тень есть отражение твоего мужа. Призрак похож на него и с виду, и по ощущениям, но это зеркальный образ, созданный дымящимся зеркалом, с которым, как известно, не расстаётся богиня Тласольтеотль.

Целитель вытащил собственное дымящееся зеркальце, заставив и женщину, и мужчин в испуге отпрянуть.

— Чтобы избавиться от призрака, можно сжечь её хижину, — предложил касик. — Должно быть, он прячется в тёмном углу и выходит по ночам, чтобы насладиться её телом.

Целитель поцокал языком.

— Нет, от этого не будет никакого толку — разве только сжечь хижину вместе с женщиной. Ибо призрачный демон гнездится внутри её!

Все заахали. Да уж, произвести впечатление Целитель умел. Я вполне мог представить его на сцене в ярмарочной комедии с picaros; уж он-то сумел бы повергнуть публику в трепет, возглашая, что жизнь есть сон...

— Тласольтеотль спрятала эту тень в тебе, — пояснил он вдове. — Нам нужно выманить её оттуда, чтобы она не могла вернуться и мучить тебя.

Целитель велел касику развести костёр, потом завёл женщину в хижину. Я последовал за ними внутрь, из местных жителей он не пустил никого, кроме касика.

— Ложись на кровать, — велел Целитель женщине.

Когда вдова легла на спину, он опустился на колени рядом с ней и начал напевать что-то больной на ухо, всё громче и громче.

Его рот приближался всё ближе и ближе к её уху, и вот уже губы стали задевать уши женщины. Глаза у неё были широко открыты, и бедняжка застыла в страхе, как будто ожидала, что и Целитель взгромоздится сейчас на неё, на манер призрака покойного мужа.