Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Стук копыт заставил меня нырнуть в придорожные кусты. Мимо проехали четверо всадников, все незнакомые. С равным успехом то могли быть как пастухи, возвращающиеся в Веракрус с ярмарки, так и охотники за беглым попрошайкой, за голову которого обещано сто песо. Сто песо — это же целое состояние! Те же vaquero, конные пастухи, не получали таких денег и за год работы.

Когда на дороге вновь воцарилась тишина, я вышел обратно и заторопился дальше.

Во всей обширной Новой Испании я толком знал лишь местность, прилегавшую к Веракрусу и Ялапе. Моя родная деревня находилась в северной части долины Мешико, но о тех краях у меня сохранилось лишь смутное воспоминание о кучке хижин. Отец Антонио рассказывал мне, что большая часть Новой Испании, от Гвадалахары до дальней оконечности полуострова Юкатан, — это либо джунгли, либо горы, либо глубокие долины.

На всём этом пространстве более или менее крупные города попадались крайне редко, в основном же поселения состояли из индейских деревушек, приписанных или не приписанных к каким-нибудь гасиендам. Как-то раз, показывая мне карту Новой Испании, отец Антонио заметил, что, хотя вся эта земля находится под властью испанской короны, испанцы составляют большинство лишь в нескольких городах и ближних к ним усадьбах, тогда как обитатели сотен индейских деревень если когда и видели испанца, то только священника — приходы повсюду просто огромные. Характер же местности, во всех направлениях, пока не доберёшься до суровых северных пустынь, таков, что прокладывать там дороги трудно и накладно, поэтому люди до сих пор обходятся пешеходными и вьючными тропами.

По мнению отца Антонио, именно это и было одной из причин, по которым у ацтеков так и не появилось колёсного транспорта, столь распространённого в Европе да и в других частях света. Что такое колесо, индейцы знали, у них даже имелись детские игрушки на колёсиках, но сложный характер рельефа и отсутствие тягловых животных (и лошади, и быки, и ослы, и мулы были завезены в Новый Свет испанцами) делали изготовление повозок бессмысленным. А поскольку не имелось повозок, то нигде, кроме городов, не требовалось и широких, ровных дорог. На своих двоих человек пройдёт по любой тропке, а у ацтеков тягловой силой были только рабы да они сами.

Спустя час пути я увидел индейцев, которые сворачивали с главной дороги на маленькую тропку, обозначенную столбом с надписью «Хуатуско». Название мне слышать случалось, но я даже не помнил, деревня это или город, не знал, далеко ли дотуда, и уж точно не ведал, что буду там делать, если туда доберусь. По пути на ярмарку я, помнится, уже видел этот указатель и даже спросил отца Антонио, чем это место, Хуатуско, славно, но он ничего не знал и лишь предположил, что это индейская деревня.

— Между Веракрусом и долиной Мешико существует великое множество отходящих от дороги троп, и по большей части они ведут именно к индейским деревенькам.

Вот по такой, пригодной только для пешехода или вьючного животного тропке я и тащился, одолеваемый страхом и сомнениями. Не напала ли на мой след погоня? Если даже и нет, то чем я буду кормиться, не имея денег? Невозможно выпрашивать еду у людей, которые настолько бедны, что горстка маиса и бобов для них — настоящая трапеза. Как долго мне удастся воровать, пока я не получу копьё в спину? Уход в местность, населённую индейцами, пугал меня ещё больше, нежели необходимость скрываться в большом городе. Как я говорил доброму клирику, в джунглях я сам стану едой. Но в больших городах для меня места не было, так что с главной дороги мне пришлось сойти.

Конечно, возраст вполне позволял мне зарабатывать на жизнь, только вот никаких полезных навыков у меня не было, и неумеха вроде меня годился лишь для самого простого труда. Вряд ли индейцем требуются подёнщики-неумехи, их и самих-то используют как тягловую скотину. Ну а о работе на испанца и думать нечего. Как ни велика Новая Испания, но испанцев, по сравнению с индейцами, здесь очень мало, и весть о метисе, убившем двоих из них, быстро облетит всех. Так что от испанцев мне лучше держаться подальше.

Интересно, как бы на моём месте вышел из положения тот знаменитый picaro Гусман? Помнится, когда он попеременно выступал в роли то нищего, то аристократа, он всякий раз обязательно менял походку и манеру разговора.

Мои познания в языке ацтеков были почерпнуты от индейцев на улицах Веракруса и усовершенствовались благодаря общению со многими индейцами на ярмарке. Они не были идеальными, но, учитывая, сколько существовало в Новой Испании местных языков и наречий, моя речь не должна была навлекать особые подозрения.