Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Выдержки из этого произведения могли прочесть наизусть даже самые бедные, безграмотные léperos. Поэма повествовала о жизни и великих победах Сида, рыцаря из Кастилии, жившего более четырёх столетий назад. О подвигах этого выдающегося человека и в Старом Свете, и в Новой Испании ходили легенды, а его самого люди считали чуть ли не своим современником, будто он только вчера отразил нашествие мавританских полчищ. Великий герой жил в эпоху, когда раздробленную на множество мелких христианских и мавританских государств Испанию терзали непрерывные войны, а мир казался несбыточной мечтой безумца, так что все надежды люди могли возлагать лишь на рыцаря без страха и упрёка. Именно таковым и слыл Сид по прозванию Кампеадор, Великий Победитель, не потерпевший за всю жизнь ни одного поражения.

Эрнана Кортеса повсюду почитали за то, что он во главе жалкой шайки, не насчитывавшей даже пяти сотен испанских авантюристов, завоевал великую империю и ценой жизни миллионов моих индейских предков основал Новую Испанию, но даже его слава меркла в сравнении со славой великого Сида, ибо Кампеадора считали не человеком, а неким смертным подобием божества.

Карлик спрыгнул на землю, и его место занял сорвиголова по имени Матео. Вскочив на бочку, он изящно взмахнул полами плаща и с неподражаемым апломбом обратился к собравшимся:

— Среди вас, amigos, нет никого, в чьих жилах не кипит горячая испанская кровь, чьи сердца не стучат, как копыта берберских скакунов, стоит лишь вам услышать о том, как Сид — преданный и оклеветанный — был ввергнут в опалу и удалён от трона.

Слушатели одобрительно загомонили — все они, даже полукровки, слышали эту историю. Я тоже был захвачен весьма эффектным вступлением, хотя и несколько менее остальных, ибо не только знал поэму наизусть, но и был знаком с историческими событиями, которые послужили её основой. На самом деле прославленного героя звали Родриго Диас де Бивар. «Мio Cid» было испанско-арабским производным от «мой господин» — прозвищем, данным этому человеку за его благородство и великие свершения. Его отлучили от королевского двора в силу происков завистников, ибо он разбил войско мавров и вторгся в принадлежавший арабам город Толедо без высочайшего на то повеления. Озлобление на Сида было столь велико, что ему не смогли помочь ни благородное происхождение, ни даже близкое родство с королём, на племяннице которого он был женат.

«Еl cantar de Мio Cid» начинается с изгнания великого рыцаря, который, во исполнение воли короля, покидает замок через разбитые ворота. Вместе с ним в изгнание отправляются также шестьдесят верных воинов. Матео читал поэму, как заправский декламатор, с мощными каденциями:

Матео умолк, и карлик вместе со стоявшими вокруг бочки актёрами тотчас устремились в толпу со шляпами в руках. Матео громко прокашлялся.

— Что-то у меня горло пересохло, ребята. Чтобы продолжить, не мешало бы его промочить.

Как только в шляпах набралось достаточно денег, чтобы промочить его лужёную глотку, Матео продолжил декламировать: описал полёт ворона — зловещее знамение, явленное изгнанникам. Благородный воитель пал жертвой клеветы и коварства, его жизнь разрушена — но придёт время, и враги ответят за всё.

Матео вручили большой кубок. Он запрокинул голову, прямо как перед этим шпагоглотатель, и вылил содержимое себе в глотку, оказавшуюся не только лужёной, но ещё и бездонной. После чего показал всем, что кубок пуст.

— Ещё немного ради «Песни о Сиде»! — крикнул карлик, и вся компания вновь стала обходить толпу с шляпами.

Матео обнажил шпагу, сделал драматический жест и продолжил: