Томас Стриблинг - Мегафон

— Перестаньте толкаться!

— Простите, — кротко ответил фотограф. — Я от «Газеты»… Тут с аппаратом не повернешься…

Толстуха тотчас же громко завопила:

— Эй, слушайте, слушайте все! Этот человек от «Газеты»!

В толпе стали оглядываться. Некоторые женщины подхватили крик:

— Он от «Газеты»!

— Вон его!

— Бей его! Ломай аппарат!

— Его газета высмеивала нас и нашу программу!

И тотчас же на глазах изумленного Каридиуса фотографа сшибли с ног, надавали ему пинков, вырвали из рук аппарат, разбили лампы. Каридиус кричал, пытался притти несчастному на помощь, но его, растрепанного, без шляпы, уже тащили к выходу, толкая из стороны в сторону. Каридиус увидел, как несколько служителей кинулись к жертве и, загородив ее собой, помогли скрыться через боковую дверь.

Сам Каридиус плотно застрял в толпе и волей-неволей двигался вместе с нею по длинному коридору, пока не очутился в просторном салоне, где миссис Сассинет принимала своих гостей. Миссис Сассинет была в вечернем туалете, с двумя букетами орхидей, по одному у каждой бретельки. Молодые девицы в белых платьях, выполнявшие при ней обязанности пажей и, видимо, очень гордые этой почетной ролью, расхаживали в толпе, энергично прокладывая себе путь.

Увидя, что в комнате появился мужчина, миссис Сассинет сделала ему знак подойти. Белые пажи бросились навстречу, очищая дорогу.

— Сенатор Каридиус! — воскликнула великая деятельница с орхидеями на корсаже. — Как я рада, что вы приехали! Миссис Бентл, миссис Уолсон, миссис Инмэн, позвольте представить вам моего дорогого друга сенатора Каридиуса, того из членов конгресса, который больше всех сделал, чтобы провести наш знаменитый билль о высечении статуй.

— Заслуги мои невелики, но радость и гордость, оттого что пришлось послужить столь благородной цели, огромны, — сказал Каридиус, раскланиваясь на все стороны.

— Не скромничайте, сенатор!

— Примите заслуженную благодарность, сенатор!

— Я пока еще не имею права на звание сенатора, — запротестовал Каридиус.

— Мы, может быть, опережаем события, сенатор, но мы не ошибаемся, — заявила миссис Сассинет. — Ведь он пройдет, правда, девушки?

— Конечно! Безусловно!

— Мы будем голосовать за вас, сенатор!

— Мы, женщины, проведем вас в сенат!

— Мы читали о вашей головокружительной карьере, сенатор!

— Карьера сенатора Каридиуса в Конгрессе тесно связана с моей карьерой в Женских клубах! — прокричала миссис Сассинет, кивая и улыбаясь.

— Это почему же, Мэй? — послышался чей-то голос.

— Потому что он был первым членом Конгресса, с которым я советовалась по вопросу о нашем великом патриотическом движении за высечение статуй в Скалистых горах. — Взрыв рукоплесканий. — Потому-то я и убеждена, что мы оба будем избраны, — все так же громко продолжала миссис Сассинет. — Я глубоко верю в то, что пути наших звезд скрещиваются!

Новые аплодисменты. Каридиус тем временем добрался до кресла великой деятельницы, так что они могли наконец обменяться рукопожатиями и перестать кричать во всю глотку. Некая почтенная матрона, сидевшая рядом, спросила миссис Сассинет, что означают ее слова о скрещивающихся путях.

— Видите ли, Джен, мне хотелось узнать, буду я избрана или нет, и потому, приехав в Вашингтон, я пошла к гадалке.

— Ну, и?..

— И она мне сказала, что путь моей звезды скрещивается с путем звезды красивого брюнета.

Каридиус поклонился.

Джен подняла свои крашеные и выщипанные брови.

— Но почему вы думаете, дорогая, что речь шла о вашей политической звезде?

— Я не думаю, а знаю. Я ее спросила прямо: «Вы говорите о моей политической звезде?» И гадалка сказала: «Да, именно о ней. Все то, что ожидает этого красивого брюнета, ожидает также и вас».

Из толпы деятельниц Женских клубов понеслись вздохи и восклицания.

— Как странно… Откуда она могла знать?

— Тут что-то есть… не правда ли? Тут что-то есть.

Но кто-то внес скептическую ноту:

— Беда только в том, что ваши выборы состоятся раньше, чем выборы мистера Каридиуса, Мэй; так что вряд ли его судьба может послужить предзнаменованием вашей.

Послышался смех. Миссис Сассинет на мгновение растерялась, но тут вступился Каридиус:

— Это так называемое пророчество постфактум — самый точный вид предсказания.

Взрыв хохота — особенно громко смеялись те, которые не совсем поняли, что он хочет сказать, и Каридиус мысленно уже подсчитывал приобретенные голоса.