Томас Стриблинг - Мегафон

«ВЫСЕЧЕМ СТАТУИ В СКАЛИСТЫХ ГОРАХ!»

«ВЫСЕЧЕМ СТАТУИ В СКАЛИСТЫХ ГОРАХ!»

«ВЫСЕЧЕМ СТАТУИ В СКАЛИСТЫХ ГОРАХ!»

Что-то знакомее почудилось ему в этом лозунге. Он пытался связать это впечатление с каким-то определенным временем и местом, но тут текст на плакатах неожиданно изменился. Примерно с середины колонны пошли плакаты с такой надписью:

«УКРАСИМ МОРСКОЙ БЕРЕГ!»

«УКРАСИМ МОРСКОЙ БЕРЕГ!»

«УКРАСИМ МОРСКОЙ БЕРЕГ!»

Как только Каридиус вошел в длинный коридор в Доме канцелярий, он увидел заднюю часть большого дога, лежавшего в открытых дверях его приемной. Добившись от пятнистого зверя, чтобы тот подвинулся и дал закрыть дверь, Каридиус вошел и протянул руки Мэри Литтенхэм.

Когда первый порыв восторгов миновал, и они обрели способность говорить о чем-либо, кроме глубины и силы своей взаимной любви, мисс Литтенхэм вспомнила:

— Слушай, Генри, звонила миссис Сассинет, она хочет, чтобы ты был на ее приеме в отеле «Фаррагат» сегодня днем.

— Миссис Сассинет? А кто это?

— Ты разве не помнишь, она как-то приходила сюда и требовала, чтобы ты провел в Палате билль о высечении статуй в Скалистых горах.

— Ах, да, да — по дороге сюда я из такси видел демонстрацию ее сторонниц.

— Она звонила и просила, чтобы ты непременно пришел, она хочет сняться с тобой.

— Зачем это ей со мной сниматься?

— Она полагает, что это будет хорошая реклама и для тебя и для нее. Она баллотируется в председательницы Объединения женских клубов под лозунгом высечения этих самых статуй.

Каридиус подумал, что, если Иллора увидит такую фотографию, вряд ли ему удастся удовлетворительно объяснить ей, что заставило его сниматься с другой женщиной. Без сомнения, она сразу же сделает неверный вывод.

— Но я видел еще другие плакаты: «Украсим морской берег!»… Это что значит?

— А это лозунг избирательниц миссис Лофтон-Билтром. Она выступает на выборах, как соперница миссис Сассинет. Так что ей уж пришлось взять в качестве девиза «Украсим морской берег!»

— Но смысл-то в этом есть какой-нибудь?

— А как же! Миссис Лофтон-Билтром требует, чтобы Конгресс ассигновал пять миллионов долларов на украшение всех американских портов, так, чтобы у иностранцев, приближающихся к нашим берегам, сразу же создавалось хорошее впечатление. Она приглашает членов Конгресса, с которыми хочет сниматься, в отель «Импириал». Так вот, если хочешь, чтобы я помогла тебе в твоей выборной кампании, поезжай в «Фаррагат» и снимись с миссис Сассинет. Это даст тебе тысячи голосов женщин-избирательниц…

— В моей выборной кампании! — воскликнул Каридиус, глядя на девушку. Мэри показала ему газетную вырезку. Он взглянул и глазам своим не поверил: это был его портрет из «Новостей». Она сказала:

— Вот, посмотри. Надо сохранить эту вырезку. Если когда-нибудь «Новости» обратятся против тебя, можно напечатать эту статью у них же под видом объявления. Это вообще считается постыдным приемом. Но, по-моему, раз мы вступаем в борьбу с кандидатом, которого поддерживает мой отец, лучше заранее решиться на все.

На два квартала вокруг отеля «Фаррагат» улицы были запружены толпою женщин. Длинный готический вестибюль гостиницы служил центром притяжения этой толпы. Здесь помещался главный штаб вооруженных сил «статуисток». На другом конце города, в отеле «Импириал», собрались приверженцы политики украшения берегов. Обе противницы вели боевую подготовку в форме званого чая. Они угощали чаем свое воинство.

Вдоль центрального коридора были расставлены служители в ливреях, выкликавшие через определенные промежутки времени:

— На прием к миссис Сассинет — в конец коридора! На прием к миссис Сассинет — в конец коридора!

Войдя, Каридиус увидел мужчину с массивным фотоаппаратом в руках, с трудом пробиравшегося сквозь толпу женщин. Политический деятель направился к фотографу, чтобы помочь ему. Тот радостно закивал.

— Вы — мистер Каридиус?

— Да! — крикнул Каридиус в ответ.

— Я прислан от «Газеты», чтобы заснять вас с миссис Сассинет.

Каридиус жестом выразил свое согласие и стал прокладывать фотографу с его аппаратом и лампами путь в толпе. Лампы показались Каридиусу лишними.

— Зачем это вам… среди бела дня? — спросил он, стараясь перекричать неумолчное кудахтанье женщин.

— Пыль… С запада надвигается циклон пыли… скоро будет темно, как вечером.

— Что вы говорите! — изумился Каридиус.

Тут какая-то толстуха впереди, взбешенная тем, что ее шифоновое платье грозило превратиться в лохмотья еще до начала приема, повернула к ним голову и рявкнула: