Ротный быстро сориентировался, перебросил подкрепление. Отбили. Оказалось, это была боевая разведка немцев впереди наступающей колонны.
Не успели перекурить — танки! И началось. До самой ночи. А утром в наступление пошли…
«Уважаемый Юрий Александрович! Спешу сообщить Вам, что я воевал с Вашим дядей, он был моим командиром взвода. Приношу Вам и всей Вашей семье глубокие соболезнования. Ваш дядя, младший лейтенант Желтоногов Евгений Петрович воевал за нашу Родину, как подобает советскому воину и пал смертью храбрых в тяжёлом бою под деревней Вёдрино западнее Смоленска. В том бою он спас мне жизнь…»
В пятницу Матвеич позвонил старшему внуку.
— Приезжай, Вадимушка, в воскресенье, и друзей своих возьми. Пчёлок пора выставлять, и так уже засиделись они. Ничего, ничего, у вас там, в городе всегда дела. Найди уж время.
Вадим приехал с двумя приятелями. Матвеич не дал им расслабиться, сразу к делу.
— Давайте, давайте, хлопцы, солнышко уже вон где, надо всё успеть. Пчёлкам облетаться надо, пока тепло.
— Да ладно, дед, успеем. Дай перекурить.
— Накуритесь потом. Берите улей, тащите вон туда. «Успеем!» Тебя вот закрыть на пять месяцев в собачьей будке без туалета, а когда криком кричать начнёшь, говорить: «покурим и успеем».
Парни рассмеялись.
— Нечего ржать как кони. Берите второй, да аккуратней! Да леток не зацепи, а то они вылетят, дадут тебе прикурить.
Городские хоть и молодые, утомились скоро.
— Да куда ты гонишь, Матвеич? Давай перекурим. Пять месяцев терпели, ещё пять минут потерпят.
— Ничего, тренируйтесь. Засиделись там, в городе, за своими компьютерами. Как медок лопать круглый год, так все любите.
— Да мы к тебе не ради мёда ездим, Матвеич.
— Скажи-ка! А чего ж весной вас не дозовёшься, а как качать мёд, так полон дом помощников?
— Мы больше поугорать к тебе ездим, дед. Ты же всегда такое отколешь, мы потом весь год твои анекдоты вспоминаем.
— Ладно, тащи, давай! Угорают они!
Справились быстро. Матвеич открыл летки. Пчёлы дружно вылетели с непривычным для ранней весны гулом.
— Вот теперь пошли угорать, — сказал подобревший Матвеич. — Делу время, а медовухе добрый вечерок.
Матвеич заранее всё приготовил: и медовуху, и закуску добрую. Любил он с молодыми за столом посидеть — и сам себя молодым чувствуешь. Не то, что со стариками, с ними и разговор только о болезнях, да о лекарствах.
— Ну, давайте за пчёлок, чтобы лето им добрым было, чтобы липа цвела хорошо, — провозгласил Матвеич первый тост.
Парни, порозовевшие от работы на свежем воздухе, закусывали с удовольствием.
— Дед, ну расскажи сказку, — попросил Вадим, предчувствуя удовольствие. Он гордился дедом перед друзьями, которые потом всем пересказывали дедовы байки.
— Сегодня грех врать, — сказал Матвеич. — Сегодня у меня день рожденья.
— Да ладно, дед, ты ж в декабре родился, — заулыбался Вадим.
— Аккурат сегодня, восемнадцатого марта одна тысяча девятьсот сорок третьего года, — невозмутимо ответил Матвеич.
— А ты же воевал… — парни недоверчиво улыбались, всё ещё предчувствуя розыгрыш.
— А вот давайте ещё по одной выпьем, и я вам расскажу.
Пошли мы в наступление. А весна, как сейчас. Днём тепло, под снегом слякоть, ночью мороз. Окоп не выроешь, весь день на брюхе. А мы по-зимнему, в валенках, промокнешь за день, а обсушиться негде. Ноги больше всего и страдали. И появилась у меня тогда мечта-идея: снять с немца сапоги. У них хорошие сапоги были. И вот, как подвинем немцев, я всё себе обувку приискивал. Стащу с убитого, а малы — у меня ж сорок четвёртый, а мне все недомерки попадались.
Вот раз приказ: взять высоту. Ну, изготовились, политрук нам лекцию прочитал. А мы и сами рвались, все на фашистов кровную обиду имели. Кто за своих мстил, другие насмотрелись в наступлении, что они натворили. И пошли на рассвете, после артподготовки.
Лихо мы тогда в их траншею ворвались, прямо на головы попрыгали. А там же, в бою себя не помнишь, только действуешь, как собака в драке. Бегу я по траншее, и вдруг прямо на меня фриц с карабином. Здоровенный такой, рожа красная, на щеках щетина рыжая. И так он неожиданно появился! И растерялся я. Я же сырой ещё был, неопытный, в рукопашной первый раз. Не знаю, почему я не стрелял, выключило меня. А он тоже не стреляет, замахивается карабином с примкнутым штыком… Тут над ухом: тра-та-та!
Фриц всё же достал меня, вот видишь шрам, щёку штыком полоснул, навалился на меня уже мёртвый. Тут старшина наш через нас обоих перепрыгивает и по матушке меня: «Вояка хренов, — кричит, — забирай документы у него и догоняй живо!» Это он фашистюгу уложил из-за моей спины.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу