Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

– Хорошо, Заки, я подумаю. Мы обязательно выясним что и как.

– Вот я и решил, что надо вам все рассказать, – повторил Заки и собрался уходить. – Я буду утром, сэр, сообщу о расходах на осушение и вывоз отработанных пород.

Росс вернулся к Хеншоу, но уже не мог сосредоточиться на предмете их разговора. Он успел привязаться к Джиму, и мысль о том, что парня (скорее всего, по распоряжению какого-нибудь напыщенного мелкого чиновника) могут перевести в худшую тюрьму на западе графства, еще на двадцать миль дальше от родного дома, не давала ему покоя.

Остаток дня Росс был занят на шахте и, закончив с делами, пошел повидаться с Дуайтом Энисом.

Он обратил внимание на то, что Энис облагородил участок вокруг своего нового дома, а когда проходил мимо открытых окон в гостиной, услышал чье-то пение. Причем пела девушка. Негромко, но слова можно было разобрать:

Полдарк постучал в дверь тростью.

Пение тут же стихло. Росс повернулся к двери спиной и наблюдал за тем, как малиновка выискивает среди камней мох для гнезда.

Дверь открылась. Разрумянившийся Дуайт увидел, кто стоит на пороге, и покраснел еще больше.

– Капитан Полдарк, какой сюрприз! Прошу, заходите в дом.

– Благодарю.

Росс прошел следом за хозяином в гостиную, откуда три минуты назад доносилось девичье пение. В комнате никого не было, но, возможно, из-за того, что Росс знал о гостье Дуайта, он по едва уловимым приметам понял, что она только что отсюда ускользнула.

Росс рассказал Энису о Джиме, сообщил о своем намерении на следующий же день нанять экипаж и отправиться в Бодмин, чтобы разузнать всю правду, после чего предложил доктору составить ему компанию.

Дуайт тут же согласился. За его рвением нетрудно было угадать смущение. Они договорились встретиться на следующий день рано утром.

По пути домой Росс гадал, где он раньше мог слышать этот женский голос.

Джинни они решили раньше времени ни о чем не рассказывать, но Демельза начала беспокоиться за мужа. Мало того что в замкнутом пространстве тюрьмы атмосфера сама по себе ядовитая, так еще поездка в Лонстон через бодминские пустоши грозила путникам всеми мыслимыми и немыслимыми опасностями.

Они выехали сразу после завтрака, а в Труро Росс остановился, чтобы сделать кое-какие покупки.

Когда он вошел в лавку, миссис Треласк как раз распаковывала только что полученные ткани. Ей весьма польстил визит высокого серьезного джентльмена, который представился и сказал, что, насколько ему известно, миссис Треласк прежде уже шила для его супруги и, стало быть, знает ее размеры. Если это и впрямь так, он намерен заказать для жены вечернее платье и рассчитывает, что оно будет готово и доставлено накануне праздника в Зале приемов.

Миссис Треласк засуетилась, словно загнанная в маленький сарайчик курица. Она принялась расхваливать Демельзу и при этом так размахивала руками, что на пол полетели рулоны нового атласа, парчи и бархата. А когда Росс перешел к описанию своего заказа, она засомневалась, что сможет выполнить его в срок, потому как и без того была завалена работой. Тут покупатель, который успел уже выказать интерес к дорогой серебристой парче, надел шляпу и пожелал миссис Треласк хорошего дня.

Бедняжка всполошилась пуще прежнего и позвала на помощь дочь. Они защебетали на два голоса, принялись делать какие-то записи и перебирать булавки.

Россу это все порядком надоело, и он топнул ногой, после чего женщины тут же пообещали, что сделают все, что смогут.

– Заказ должен быть исполнен в срок. Это главное условие.

– Да, сэр, – сказала миссис Треласк и смахнула набежавшую слезу. – Я все поняла.

– Вот и хорошо. Тогда перейдем к делу. Но вы должны мне помочь, поскольку я не разбираюсь в женских нарядах, а купить хочу все самое лучшее и модное.

– Мы проследим, чтобы все было сделано по последней моде, – заверила его миссис Треласк. – Когда миссис Полдарк сможет заглянуть к нам на примерку?

– Примерка состоится только в день праздника, – пояснил Росс. – Я хочу сделать жене сюрприз. Если что-то будет не так, супруга заедет к вам до обеда.

Тут хозяйка с дочкой снова всполошились, но отступать было уже поздно.

Затем Росс наведался в тесную лавочку, на двери которой раскачивалась от ветра скрипучая вывеска: «С. Соломон. Золотых и оловянных дел мастер».