Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

Дуайт хмуро посмотрел на свои книги:

– Что ж, у меня здесь не так много друзей…

Керен вскочила на ноги:

– Значит, я могу к вам приходить? Можно мне остаться ненадолго? Что плохого в том, что мы иногда будем разговаривать? Обещаю, я не буду досаждать вам своими печалями. Расскажите мне, чем вы сейчас занимаетесь? Что вы изучаете?

Дуайт улыбнулся:

– Вряд ли это сможет вас заинтересовать…

– Мне все интересно, Дуайт. Правда. Можно, я побуду у вас пару часов? Марк ушел на шахту. Обещаю, что не стану приставать с разговорами. Я вам не помешаю, могу приготовить поесть или помочь чем-нибудь.

Доктор Энис снова улыбнулся, но на этот раз немного печально. Он по опыту знал, что означают предложения такого рода. Сначала – абсолютно искренне и горячее желание разделить его интересы, а потом постепенно, с помощью тонких женских уловок Керен добьется того, что сама станет средоточием всех его интересов. Такое случалось с Дуайтом прежде и может повториться теперь. Но его это не тревожило. На самом деле в глубине души он даже хотел, чтобы это случилось.

Минуло два часа, однако то, чего молодой врач ожидал, так и не произошло.

Когда она пришла, Дуайт готовился составить таблицу легочных заболеваний, с которыми столкнулся на новом месте. Надо было как-то классифицировать, разнести на колонки типы заболеваний, назначенное лечение и достигнутые результаты. Это заинтересовало Керен. Дуайт диктовал, а она записывала, и в итоге он проделал трехчасовую работу всего за полтора часа.

Керен писала крупным почерком, уверенно и без ошибок. Она быстро улавливала смысл, даже если Дуайт использовал медицинские термины.

– Вы мне сегодня очень помогли, – сказал он, когда с таблицей было покончено. – Весьма вам благодарен. Вы так добры, что проявили терпение и потратили столько времени на мои скучные записи.

По Керен было заметно, насколько приятны ей похвалы.

Затем она перечитала одно место, и ее симпатичное личико стало серьезным.

– Тут говорится про холодную воду. Что это означает, Дуайт? – озабоченно спросила она. – Смотрите, вы прописали Кемпторну только холодную воду и козье молоко. Но как это ему поможет? Трудно вылечиться без лекарств.

– О, я также прописал этому парню кое-какие пилюли, – ответил Дуайт. – Просто чтобы он не беспокоился. А сам сделал их из запеченной муки.

– Но почему вы не стали его лечить? Он вам чем-то насолил?

Энис улыбнулся и подошел ближе к Керен.

– Верхушки обоих легких у него поражены, но пока еще не слишком серьезно. Я прописал ему строгий режим. Главное, чтобы парень его соблюдал. Гулять по четыре мили в день, пить козье молоко и в хорошую погоду спать на свежем воздухе. У меня свой подход к лечению, Керен. Этот случай – один из самых легких. Я уверен, от пиявок, сурьмы и прочего проку было бы меньше.

Волосы Керен щекотали его щеку. Она повернула голову и посмотрела доктору в глаза. Ее сочные красные губы слегка приоткрылись.

– О, Дуайт, – сказала она.

Он накрыл ее руку ладонью. Его рука слегка подрагивала.

– Зачем ты пришла ко мне? – грубовато спросил Дуайт и отвел взгляд, как будто ему стало стыдно.

Керен повернулась к нему, но руку не убрала:

– О, Дуайт, мне так жаль.

– Ничего тебе не жаль, и ты сама об этом прекрасно знаешь.

– Да, – кивнула она. – Я ни о чем не сожалею. И никогда не стану сожалеть.

– Тогда зачем ты это сказала?

– Мне очень жаль, что я тебе не нравлюсь.

Дуайт посмотрел на Керен так, как будто не слышал, о чем она говорит. И ответил:

– Нет, это неправда.

Он положил руки на плечи Керен, наклонился и поцеловал ее в губы. Она слегка к нему прижалась, и он поцеловал ее снова, а потом отстранился и прошел к окну.

Керен за ним наблюдала. Его поцелуй был по-юношески нежным и искренним.

«Надо же, – подумала она. – Дуайт имеет диплом врача, он образованный человек с множеством новых идей. Он ходит по домам шахтеров, со знанием дела осматривает больных, лечит лихорадку, оперирует, принимает роды. Но в личной жизни, когда дело касается таких вещей, как любовь, он совсем неопытный и застенчивый».

Это открытие порадовало молодую женщину больше, чем поцелуй, и воодушевило ее. Дуайт стоял к ней спиной. Керен смотрела на него и не знала, что делать дальше. Оба молчали. С этого момента они словно бы заново начали узнавать друг друга, в их отношениях не осталось подсказок, в одну секунду исчезли все проторенные дорожки.

Все изменилось, но одно-единственное слово или неверный шаг могли отбросить их к начальной точке, а может, даже и еще дальше, чем прежде. Этот поцелуй мог привести к потрясающим переменам в жизни обоих, но мог также разрушить возникшую было дружбу и завести их в тупик.