Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

Как ни старался молодой доктор вести себя сдержанно, что-то промелькнуло в его глазах, когда он увидел Керен. А она стояла, спрятав руки за спину, и ветер развевал ее темные волосы.

– Керен, что привело вас сюда в такой час?

Она оглянулась через плечо:

– Можно войти, пока меня старухи не приметили и не начали распускать слухи?

Дуайт поколебался немного и открыл дверь шире.

– Боуна нет, – сказал он.

– Я знаю, видела, как он утром уходил.

– Керен, ваша репутация может серьезно пострадать.

Она первой прошла в темный коридор и подождала, пока Энис откроет дверь в гостиную.

– Сколько к вам захожу, с каждым разом становится все уютнее, – заметила Керен.

Комната была вытянутой и узкой, с тремя готическими окнами, которые смотрели в сторону холмов и Мингуса. Это помещение выглядело не таким мрачным и средневековым, как остальные части дома, поэтому доктор и сделал его своей гостиной. Он расставил в комнате несколько старинных кресел и пару книжных шкафов, а на пол постелил добротный турецкий ковер. К тому же только здесь имелся хороший камин, и как раз сейчас в нем пылал огонь, поскольку Энис готовил себе поесть.

– А Боун когда вернется? – поинтересовалась Керен.

– О, не скоро. Он отправился проведать отца, вроде бы с тем что-то приключилось. Но как вы узнали, что он ушел?

– Просто смотрела в окошко и заметила.

Дуайт наблюдал за тем, как Керен опускается перед камином на колени.

Она оторвала его от чтения. Эта женщина пришла к нему уже не в первый раз и даже не в пятый, хотя рука у нее давно зажила. Дуайт испытывал в связи с этим весьма противоречивые чувства. С одной стороны, он был недоволен и возмущен, а с другой – совсем даже нет. Доктор смотрел на грациозный, словно натянутый лук, изгиб ее спины. Казалось, она в любую секунду может вздрогнуть и распрямиться. Оценил по достоинству лебединую шею и яркое платье. В этом платье она ему особенно нравилась. (И Дуайт подозревал, что Керен об этом известно.) Но прийти сегодня, вот так, открыто…

– Вот что, Керен, это пора прекратить, – сказал доктор. – Ваши визиты…

Лук распрямился. Она вскинула голову и посмотрела на Дуайта:

– Но разве мне это под силу? Я целыми днями только и жду возможности прийти сюда. И что такого, если меня увидят? Что с того? Я же не делаю ничего плохого, а раз так, то и волноваться мне не о чем.

Эниса удивила и несколько тронула пылкость Керен. Он подошел к камину, положил руку на полку и посмотрел на гостью сверху вниз.

– Если ваш муж узнает, ему это не понравится.

– С какой это стати? – возмутилась Керен. – Имею я право хоть как-то разнообразить свою жизнь? Мне что, нельзя завести друзей? Я же здесь обречена общаться с простолюдинами, которые в жизни не отъезжали от своего дома дальше чем на две мили. Они все такие мелочные и недалекие. Работа, еда и сон – вот и все, о чем они думают. Они как… как домашняя скотина и дальше маяка Сент-Анн вообще ничего не видят. Ни малейшего воображения, да их и живыми-то не назовешь.

Дуайту показалось странным, что девушка с подобными взглядами решила выйти замуж за шахтера.

– Я думаю, – мягко сказал он, – что если вы приглядитесь к своим соседям получше, то обнаружите в них массу достоинств. И в Марке тоже. Если муж почему-то вас разочаровал. Да, они люди малообразованные, но при этом, поверьте, очень неплохие. Пусть их жизнь ограничена средой существования, но в своем мире они преданные, добрые и честные. Они богобоязненны и способны на смелые поступки. Я живу здесь недолго, но уже успел в этом убедиться. Не подумайте, что я пытаюсь вас поучать, Керен, но, общаясь с этими людьми, попытайтесь для разнообразия посмотреть на жизнь их глазами.

– И стать одной из них.

– Вовсе нет. Используйте свое воображение. Чтобы понять человека, совсем не обязательно ему уподобляться. Вы обвинили местных жителей в отсутствии воображения. Докажите, что вы сама не такая. Я думаю, в большинстве своем они прекрасные люди, и я легко нахожу с ними общий язык. Конечно, я понимаю, у меня есть преимущество, я все-таки врач…

«И мужчина, – подумала Керен, но говорить этого вслух не стала. – К тому же очень привлекательный».

– Хорошо вам говорить, Дуайт, но вы смотрите со стороны, а я живу с одним из них. И вас местные, разумеется, уважают, потому что вы стоите выше их. А я так, серединка на половинку. Вроде как одна из них, но при этом чужая, и так будет всегда. Может, они бы меня и приняли, но я умею читать и писать, и я повидала мир, а этого они мне никогда не простят. Они до конца своих дней останутся недалекими и злыми. – Керен надула губки и вздохнула. – Я так несчастна.