Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

– Выпейте. Вам еще повезло, что Марк до вас не добрался. Теперь надо сохранить вам жизнь.

– Не вижу в этом смысла.

Росс сдержался.

– Послушайте, юноша, – сказал он как можно мягче, – вы должны взять себя в руки. Сделанного не воротишь. Однако можно предотвратить еще большее зло. Я здесь не для того, чтобы судить вас.

– Знаю, – кивнул доктор. – Я знаю, Росс. Я сам себя сужу.

– И несомненно, слишком сурово. Любому понятно, что в этой трагедии виновата девчонка. Уж не знаю, насколько вы к ней привязались…

Тут Дуайт сломался:

– Я и сам не знаю, Росс. Правда не знаю. Когда я увидел ее там, на полу, я… мне показалось, что я любил ее.

Полдарк налил себе выпить, а когда снова подошел к Энису, тот уже немного оклемался. И Росс продолжил свои увещевания:

– Сейчас главное – на какое-то время уехать отсюда. Хотя бы на неделю или около того. Судьи выдали ордер на арест Марка, констебли уже его ищут. Это все, что можно было сделать на данный момент, и, возможно, этого будет достаточно. Но вот если Марк захочет сбежать… Да, все жители графства по закону обязаны помогать в поимке преступника, но я лично сомневаюсь, что хоть кто-то из них станет в этом участвовать.

– Люди приняли его сторону и правильно сделали.

– Но это еще не значит, что они против вас, Дуайт. Как бы там ни было, через день-два будут предприняты и другие меры, а через неделю Марка здесь уже не будет, и вы сможете спокойно вернуться.

Доктор встал, опрокинув полупустой стакан:

– Нет, Росс! За кого вы меня принимаете? Думаете, я стану прятаться, пока Марка не разыщут, а потом потихоньку вернусь обратно? Ну уж нет, я предпочту встретиться с ним один на один, и будь что будет.

Дуайт начал ходить взад-вперед по комнате. Потом остановился:

– Посмотрите на ситуацию с моей точки зрения. Я подвел местных жителей во всех отношениях. Абсолютно чужой человек пришел к ним как врач. Самое худшее, с чем я столкнулся, – это подозрительность, но чаще меня встречали с добротой. В благодарность за помощь – хотя это мой долг – люди несли мне свежие яйца и другие продукты, которые приберегали для больных, и слышать ничего не хотели, когда я пытался отказаться. И такие, казалось бы, незначительные знаки внимания я получал даже от пациентов доктора Чоука. Люди доверяли мне. А я в ответ разрушил жизнь одного из них. Если я уеду сейчас, то навсегда останусь для них обманщиком и неудачником.

Росс ничего на это не ответил.

– Но есть другой, пусть и более тяжелый путь – пройти через все это и попробовать еще раз. Послушайте, Росс, в Марасанвосе снова случай гнойной ангины. В Грамблере одна роженица чуть не умерла из-за неправильных действий повитухи. Были четыре случая, когда состояние больных силикозом шахтеров улучшилось после правильного лечения. Здесь есть люди, которые поверили в меня. А я, я их предал. Но если я сейчас уеду и оставлю их на попечении Томаса Чоука с его допотопными методами, это будет еще большим предательством.

– Я не предлагал вам этот выход, – сказал Росс.

Дуайт покачал головой:

– А другого просто нет.

– Тогда проведите несколько дней в Нампаре. У нас есть свободная комната. И слугу своего возьмите.

– Нет. Спасибо за приглашение. С завтрашнего дня я буду жить по своему обычному распорядку.

Росс мрачно посмотрел на молодого человека:

– В таком случае ваша смерть будет на вашей совести.

Дуайт прикрыл глаза руками:

– На моей совести смерть Керен.

Из домика привратника Росс пошел прямиком к Дэниэлам. Все семейство сидело в полумраке. Обстановка была как на поминках. Присутствовали все взрослые, кроме жены Пола. Бет, которую Керен при жизни так презирала, не могла смириться с мыслью, что покойница всю ночь пролежит одна, и ушла в дом Марка на бдение.

Старик Дэниэл посасывал глиняную трубку и все говорил, говорил, говорил. Его никто не слушал, но старика, похоже, это не волновало. Он просто старался заглушить словами свою боль и тревогу.

– Помнится, когда я в шестьдесят девятом году работал на Верхнем озере, был там такой случай. Да, точно, на Верхнем озере, в шестьдесят девятом… Или в семидесятом? Один парень сбежал с женой лавочника. Очень хорошо это помню. Но в том не было его вины…

Все уважительно поздоровались с Россом. Заплаканная бабуля Дэниэл поспешила уступить гостю свой расшатанный табурет. Росс всегда был вежлив со старухой, и она старалась платить ему той же монетой. Росс поблагодарил бабулю, но отказался, сославшись на то, что ему нужно переговорить с Полом с глазу на глаз.