Аркадий Крупняков - Царев город

— Как хошь суди, дочка, а окромя тебя посылать некого. Как стемнеет, седлай кобылу и скачи. Наших непременно надо упредить.

— Настька не поедет! — грубо сказала Айвика.

— Почему?

— Я поеду. Дорог она не знает, на коне ездит плохо, к русским приедет, когда им могилу копать надо будет. И другое пойми: сиротка' горластая, она без Насти так орать будет, что не только Аббас, сам мурза услышит. И спросят: где твоя дочь? А про меня спросят, скажешь: «Наверно, в свой илем к отцу убежала».

И выходило, что Айвика права. Вечером, как только стемнело, она тихо вывела кобылу на дорогу, вскочила в седло и поскакала в сторону Кокшаги.

Лето нйнче выдалось дождливое. Не успел передовой полк переправиться через Волгу, заладили проливные дожди. Воевода Гагин-Великий спрашивал Ешку:

— Ты мне в минулый раз рассказывал, что в межречье берега болотисты есть, и дороги там трудны?

г

— Сказывал.

— А если слева Кокшаги взять, то там до озера Таира дороги сухи?

— Сплошной песок, чуть ли не до места.

— Тогда дожди нам на пользу. Я так мыслю: враги наши басурмане о нашем появлении тут узнали и пойдут к нашему месту, где городу быть, враз с нами. Мы с этой стороны, они с той. Мы посуху, а им дороги, ты сказывал, сырые. Стало быть, нам недельку-другую тут следует посидеть, дожди переждать* Тогда сырые басурманские тропы совсем непроезжими будут. А мы, глядишь, воеводе крепостишку поможем починить.

— Сия мысль, княже, мудра, — сказал Ешка. — Однако подумай глубже. Нехристи окаянные могут раньше на нашу сухую дорогу выскочить.

— Только седни доглядчики вернулись — дороги на много верст пусты, не только ногайцев, конских следов не замечено.

— Смотри, княже, сам...

Десять дней ратники чинили стены кокшайской крепости, заменили старые ворота, укрепили башни, расчистили вокруг крепости рвы.

Потом дожди перестали, и полк тронулся в глубь лесов. Первую ночевку князь Гагин решил сделать на озере Таир,-другую — на реке Студенке. Первый день отдохнувшие воины шли легко. Князь оказался прав, песчаные дороги после дождей стали еще доступнее: песок осел, затвердел, идти по нему — не тонуть по колено. К Таиру пришли к полудню, здесь воевода решил сделать полку постирушку и помывку. Выставив вокруг дозоры, полк разделся, стирал исподнее бельишко, смывал потную грязь с телес, накопившуюся в тяжком походе. Летнее солнце высушило одежду, посвежевшие воины переоделись, поужинали и легли отдыхать. Дозорные не заметили ни одной живой души, и всем показалось, что неприятель еще далеко.

На землю опустилась черная ночь. На небе ни звездочки; непогодь, бушевавшая более недели, на ночь опоясывала землю низкими облаками. Холодный ветерок дует с озера, шумит камыш по берегам. Дозорные Терешка и Никишка после помывки задремали у дороги. Казалось, и

не спали совсем, все время, вроде, приглядывались и прислушивались к ночи, но как очутился перед ними всадник в беличьей нерусской шапке и с саблей, не заметили. А он склонился с седла, стукнул ножнами сабли по плечу, сказал бабьим голосом:

— Эй, сторож, караул проспал!

Пока Никишка протирал глаза, Терешка успел взвести курок и, не прицеливаясь, грохнул из пищали.

— Зачем стреляешь, дурак! Я с добром приехала. Спать на карауле не надо. Ногайцы близко. Зови воеводу.

Но его звать уж было не надо. Лагерь проснулся, всполошился, и на выстрел прибежал сотник с солдатами. Айвике скрутили руки за спину, повели к воеводе в шатер. Гагин, в длинной исподней рубахе, поднял свечу над головой:

— Кто такая? Откуда?

Айвика ответить не успела, в шатер вбежал Ешка, крикнул: —Айвика! —облапил ее, поцеловал в щеку.— Зачем ты здесь?

— От Илейки-кузнеца прискакала. Велел упредить: на другой ночевке на вас налетит мурза Аталык, а у вас, я видела, сторожа спят.

— Садись, рассказывай. Где Илья, где Топкай, где моя Палага? Как они? Это, Иван Васильевич, девка из того илема, куда мы следуем. Ей верить можно.

— Кобылу накормите, — сказала Айвика. —Она полные сутки скакала без отдыху. Я думала, упадет.

Князь кивнул головой сотнику. Тот вышел из шатра, вслед ему князь крикнул:

— И девке поесть пусть пошлют.

Хлебая холодный гороховый суп, Айвика начала рассказывать...

На рассвете полк двинулся дальше. Айвике дали свежего коня, она поехала вперед с ертаульной сотней. Места эти она знала хорошо, не раз охотилась. Двигались медленно и осторожно. К реке Студенке (по-черемисски она звалась Юшто) подошли на закате. Князь Иван Васильевич приказал лошадей оставить под седлами, воинам не раздеваться и не спать. В саженях сорока перед стоянкой воевода выставил всех пищальников, а *их у него было полтысячи, и приказал зарыться в две траншеи. Тысячу конников выслал на три версты вперед и приказал скрытно встать по обе стороны дороги, войско мурзы пропустить. Другую тысячу ратников отвел назад, в запас. Велено было до полночи жечь костры, ужинать, а после чтоб ни единого звука.