Аркадий Крупняков - Царев город

Проклиная ногайцев и коварного соседа, Топкай стал ждать голодной осени и зимы.

* * *

С приходом нового царя, может, князьям и боярам стало легче, но не мужику. Люд по-прежнему метался по обнищавшей земле, народ искал места глухие, прибыльные, необжитые. Особенно влекла заволжская лесная сторона. Брели сюда люди многие: кто от хлебной скудости, кто от налогов и поборов, а чаще всего от княжеского да боярского непосильного гнета. А те, кто был грешен перед царем или перед богом, те и совсем забивались в недо-лазные места. Летом бродили беглые людишки по лесам мелкими ватагами, а зимой нужда заставляла сбиваться в большие станы под руку смелого.и удачливого атамана.

И за малое время, всего недели за две, скопилось на острове человек двести. Отгонять их Илейка не мог, сам, как и они, тут на птичьих правах. Ватажники, пока были морозами прижаты, молчали. А как пришла весна—оттаяли.

И вскорости пошли вокруг Илейки разговоры:

— Без веры живём, атаман. Не пора ли в чужих амбарах молитвы служить?

— Слыхал такую присказку: господи, прости, в чужую клеть пусти, помоги нагрести да и вынести.

Илейка слушал, отмалчивался.

—Может, врут люди, атаман, что ты большую ватагу удачливо водил?

—Не врут. Однако, тогда я супротив бояр и князей шел, удачу на богатейских дворах находил. А здесь кого грабить? Черемис? Татар? У них и взять-то нечего — бедность одна.

— Ты, мы слышали, от лаишевского помещика сбег. Давай его под жабрами пощупаем?!

— Доколе кистенем креститься будем, а?—спрашивал Илья.

— А нам все одно некуда деться!

— Я много думал, разбойнички- И вот что решил: тут недалече, на реке Кокшаге, царь-государь строит город. И русские люди ему зело надобны. Может, попроситься туда? Может, работой честной вымолим прощение, а?

— Мы работы не боимся!

— А воля будет?

— Может, город построим, да и опять боярину в ярмо?

— Помешшики-то, они везде есть!

— Здесь земли необъятны, леса непроходимы, — говорил Илья. — И бояре пока сюда не полезут. А царю, я думаю; выгодно здесь русских людей плодить. Даст он нам прощение, поселимся здесь и без бар заживем. Если мои мысли не любы, избирайте другого атамана и с богом, куда глаза глядят.

— Подумать надо!

— Думайте.

Потом снова появились Ярандай и Аббас, пригнали косяк лошадей, пилы привезли, топоры и указали места, где корчевать лес для руэмов. Илья, разбил ватагу на четыре отряда, податаманами туда дал Дениску, Андрейку, Ер-мила и Микешку из вновь прибившихся. Мужицкие руки натосковались по настоящей работе, за дело ватажники взяллсь рьяно, разговоры про разбой вроде прекратились. На новых руэмах закипела работа, валился лес, мужики пилили его на бревна и на лошадях выдергивали их ближе к дороге. Горели костры, корчевались пни. Люди знали, что это все делается для других, но главное было в том, что появилась работа, что на нови будет расти хлеб и, кто знает, может и им придется жить около этих земель.

Спустя три дня приехали Кори и Айвика со своими людьми: Аббас поверил в искренность нового атамана и решил под его руку отдать и пленных-

Дениска подкатился к Айвике, как к старой знакомой:

— Краса ты моя писанная! Истосковался я по тебе, спасу нет! Внял господь моим молитвам, послал тебя ко мне. Хочешь, рабом твоим буду?!

Айвика в любовных делах совсем неопытна, она привыкла принимать мужские речи серьезно, на полную веру:

— Неужто ждал? И богу молился, чтоб я пришла?

— И денно и нощно! Люба ты мне...

Но тут подошел Кори, загородил девушку своей широкой спиной, сказал:

— Вот этот кулак видишь? Я запросто вдарить могу.

— Да вы что, с ума посходили! Ни к одной девке подойти нельзя. Один с совестью, этот с кулаком лезет.

— Ай, Коришка — омарта, ты его не бойся, — Айвике Дениска понравился, ей очень хотелось говорить с ним.— Ты, Кори, кулаками не махай. Иди отсюда пока. Я сама за себя постою, если надо будет.

Кори медленно пошел в сторону, но, отойдя несколько шагов, снова показал Дениске кулак.

Около Спасова дня Илью позвали к Аббасу. Ярандаев илем встретил его многолюдством. Около жилищ толпились черемисы, у коновязей привязаны десятки лошадей, везде снуют вооруженные ногайцы, пешком и на конях. Атаман догадался, — приехал мурза Аталык со своей ратью- Стало быть, его, атамана, позвали не по пустякам, наверное, начнут поднимать халлабаллык. «Дай бог,— подумал Илья, — чтобы мурза, как и многие ногайцы, был не в меру самонадеян и не шибко хитер. Тогда задуманное совершить будет легче».