Сергей Алексеев - Роковой срок

– Нет более этого славного народа, – говорит. – В жиру сгинул, и мы теперь скорбим. А вы снимите-ка скуфейки и впредь не смейте носить.

Важдай бич из-за пояса выдернул.

– А ну, расступись! Дай дорогу!

Мытари лишь засмеялись.

– Коли речь нашу понимаете – внемлите, – сказал строже Пестун. – Бросайте шапки на землю. Не то сами сымем!

– Скуфь ни перед кем шапки не ломает!

– Вот и поглядим, Скуфь вы или самозванцы. – Старик махнул рукой своим. – Отнимите у них скуфеечки!

Сам же взглянул с прищуром из-под низких бровей и неторопливо пояс с мечом расстегнул, отложил в сторону, затем кожаные латы стащил, оставшись в одном рубище. И вся его шайка тотчас начала разоболокаться.

Чуть помедлив, и ярый муж скинул доспехи, однако шапку оставил. И не успели они еще схватиться со святским воеводой, а только кругами походили, а обе рати вмиг сбросили латы и кольчуги да со свистом и гиканьем ринулись друг на друга.

Свара затеялась лютая, но веселая, до смерти никого не били, а только ребра трещали да зубы брызгали. Сары, выросшие на коне верхом, в рукопашном бою не так ловки были и часто летели кувырком, спасая шапку; святичи же, верно, всю жизнь ногами по земле ходили, оттого стояли крепко и сноровисты были кулаками махать. К тому же повсюду деревья мешают и тоже будто скачут вместе с мытарями, да и нельзя было со святичами биться, как с супостатом.

Важдай с Пестуном добрый час провозился и все никак не мог достать кулаком. Старик то за дерево уйдет, то присядет или увернется, но сам не бьет, а вроде как играет и все норовит шапку сдернуть. Ярый муж с одной стороны к нему, с другой – никак не попасть! Вздумал на поясах с ним схватиться и силой на землю свалить, но его не взять, уходит, как призрак: только что был спереди, а уже сзади хочет скуфейку сорвать.

И уж притомился Важдай ловить соперника, и тут он руки вскинул да как гикнет! И на миг ярый муж оцепенел, зачарованный, ибо гласа такого никогда не слышал, аж в ушах зазвенело! Пестун же тотчас схватил шапку и кинул себе за спину. И вся его шайка враз стала срывать шапки с обомлевшей Скуфи и бросать, а там другие разбойники ловят и нанизывают друг на друга!

Спохватился ярый муж – позор-то какой! – и кинулся в драку безрассудно, дабы скуфейку отнять, но тут на пути дерево встало...

Очнулся Важдай, вскочил, да поздно: вся Скуфь лежит, на четвереньках или на ногах стоит, и вся простоволосая.

Святский воевода же гордо подбоченился и сказал:

– Недостойны вы скуфейки носить. Так что ступайте в обратный путь, покуда мы у вас бичи не отняли.

От обиды ярый муж к мечу было потянулся, однако вспомнил наказ государя и решил сговориться со святичами:

– Верните нам шапки, а мы жиром заплатим.

Довольные мытари захохотали, а старик снова сделался печальным.

– Нам и шапок довольно. Снаряжайтесь да поворачивайте.

– Нельзя нам без скуфеек возвращаться, – признался Важдай. – Теперь мы не государево посольство, а изгои, и нет нам дороги в свою землю.

Разбойный воевода вроде бы помягчел, спросил участливо:

– Скажи по правде, зачем к рапеям собрались?

Лгать уж было не к месту.

– Государь послал невест от них взять, ему и себе.

– Невест? – изумился Пестун. – Что же, в вашей земле дев не осталось?

– Девы-то есть, да разжирели они и рожать не могут. И часто умирают при родах.

Старик на драку был скор, но думал долго.

– Добро, – проговорил наконец. – Так и быть, ступайте, куда шли. Возьмете невест, на обратном пути я вам шапки верну. Не возьмете – тогда уж не обессудьте...

Снарядилась Скуфь, села на коней и отправилась к Рапейским горам, надеясь, что если вернется она с воинственными девами, то, может, святские таможенники и впрямь шапки отдадут, ну если нет, то, взирая на невест, государь смилостивится и простит.

Приехали битые витязи на Ра-реку, а там еще одна торговая застава, и мытари тоже святичи. Должно быть, слух впереди бежал, поскольку встретили их с насмешками и тоже выставились, глазеют на чужеземцев.

– Чем повинность платить станете? – спрашивают. – Пестуну шапками заплатили, а нам что дадите?

Обида грызла Важдая, а Скуфь и вовсе глядела, словно голодные переярки – едва только синяки да шишки сошли; раззудить бы мечи да заплатить святичам, но тогда обратного пути не будет, и шапок не видать...

Смирились.

– Хотите, жиру дадим.

– Говорят, от жиру толстеют, – смеются мытари. – Мы с вас копьями возьмем. Все равно с ними по лесу не проехать к Рапейским горам, ни тем паче за горы.