Сергей Алексеев - Роковой срок

В полунощной стороне у саров не было врагов, везде тут жили родственные племена аратаев, что выращивали зерно и меняли его на степных коней. А далее обитали святичи – лесные ловчие люди, промышляющие крупного и мелкого, на мягкую рухлядь, зверя, за ними, по берегам полунощных морей, благородные крамольные вражи.

Однако, несмотря ни на что, не раз битая Скуфь не снимала доспехов, не вешала щитов на подводных коней и копья держала наготове, а оттого парилась на солнце и стыла от ледяной воды, когда приходилось переплывать реки.

Пока ехали степью и дубовыми лесами, Скуфь везде признавали, поскольку помнили еще, кто они и откуда, но за Враной-рекой начались леса черные, густые, прежде не виданные, а торговый путь, всего-то как ручеек, змеится меж дерев. С длинным копьем ни проехать ни пройти, да и привычной лавиной не поскачешь, только один за одним, как в горной теснине.

Едут витязи, озираются – несвычные места, опасные для степных саров, наторевших сражаться конными да в чистом поле. Только тут и спохватилась Скуфь, что поход за рапейскими невестами еще труднее, чем гречан зорить, к тому же племена, что жили вдоль торговой дороги, сами разбойные: их лазутчики повсюду на деревах сидят и свистом знак подают, идет ли обоз купеческий и сколько стражи при нем. Скуфь вначале тоже, должно быть, приняли за охрану, так весь лес засвистел: сколько, мол, товару везут иноземцы, коли полтысячи стражи идет да еще в золоченых доспехах и с чудными копьями?

Но глядь, нет обоза, лишь кони подводные, однако все равно путь заступили и несколько подпиленных заранее деревьев повалили.

– Укажите, люди добрые, дорогу на Ра-реку? – не дожидаясь, что дальше будет, спросил Важдай.

Разбойники переглянулись, услышав его речь.

– Здесь торговая застава, – отвечают, однако же, по-сарски.

– А кто сами будете?

– Святичи мы! И след вам спешиться да пошлину заплатить.

Ураган перед походом наказ дал: ни с кем войн не затевать, поскольку в полунощных странах и на торговом пути народы живут мирные, и с ними лучше сговариваться, чем ратиться, но про пошлины не упомянул, поскольку в Сарском государстве посольства пошлин на таможнях не платили. К тому же все мытари были справными, холеными, а эти не сказать, чтоб дикие, но обряжены в разбойничьи доспехи из бычьей кожи, нечесаные-нестриженые, и оружие прячут, словно беглые рабы, коим запрещено даже ножики носить.

– Мы не купцы, – мирно сказал им воевода и спешился. – А посольство в Рапейское царство. Нас полагается беспошлинно пропускать.

Святичи ко всему прочему тугодумные оказались, долго стояли и дивились, взирая на Скуфь.

– Чье же посольство? – спрашивают наконец. – Кто послал?

– Сарский государь Ураган, – сказал ярый муж.

Мытари затылки почесали, могучими плечами пожали.

– Не слыхали о таком государстве. Где хоть есть такое?

– В степях у моря. Оттуда и идем!

– На кой же ляд?

Государь не велел называть истинной причины похода, поэтому воевода и уклонился.

– А любо узнать, как живут теперь в Рапеях, каким богам молятся, чем кормятся.

Застава и вовсе глаза вытаращила: видимо, у святичей не принято было без торговой нужды сквозь земли ходить. Стоят, переглядываются, думают, и разбойного народу возле засеки все прибывает. Должно, заподозрили что-то, не хотят пускать или пошлину взять желают, только не знают, за что и чем.

– Почему же вы на святском языке говорите? – опомнились. – Коли чужеземцы?

Важдаю бы покривить душой и сказать: мол, научились, чтоб рапеев понимать, и пропустили бы, поскольку на вид-то добродушными были и глядели с любопытством. Но воеводу гордыня взяла, как сродника могущественного государя, несколько лет назад разбившего персов.

– Это не мы на святском языке, это вы на сарском говорите! – ответил с достоинством, полагая, что за речь хотят пошлину взять.

Тут мытари загудели возмущенно, заоглядывались назад, расступились и закричали:

– Пестун! Пестун, погляди, послушай! Иноземцы нашу речь похитили и еще дерзят нам!

И вышел из толпы седобородый старик, видно, воевода разбойный, оглядел воинство и молвит:

– Они не только чужую речь похитили. Они еще и чужие шапки носят!

– Да это наши шапки! – возмутился ярый муж. – Государем жалованные!

– Такие шапки прежде Скуфь носила, – печально вымолвил Пестун. – Отвечайте, самозванцы, чьи вы на самом деле?

– Мы и есть Скуфь!

Разбойный воевода на меч свой длинный оперся, плечи опустил.