Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Может быть, и так", – рассмеялся Ланни, – "но этот польский помещик не встречал никого из них. Он вел себя как еврейский владелец магазина поддержанной одежды, пытаясь привлечь клиента".

– Кто-то должен объяснить этим людям, что они не могут вести себя так, как это делали чехи несколько месяцев назад, и делают это до сих пор. У фюрера нет настроения попадаться на удочку во второй раз, и я сомневаюсь, что кто-нибудь попытается. Я знаю, что я точно не собираюсь.

"И Герман тоже?" – с усмешкой спросил Ланни.

VIII

Ближайший друг фюрера больше всего на свете хотел узнать об отношении Франции к их союзу с большевиками. Идут ли в рамках этого союза военные приготовления? А тайные обмены планами и информацией? Ланни рассказал о визите Дени де Брюина к генералу Гамелену, немного его приукрасив. Французский высший командный состав был старым и усталым. А мировая война была для них слишком большой, и они ничего не узнали за двадцать лет. Они смотрели на Россию с тем же отвращением, что и Гесс, и их представления о правопорядке мало отличались от нацистского. С каждым днем они стали более ясно понимать, что российская сделка привела их в неправильный лагерь.

"Ради Бога, постарайтесь разбудить их! " – воскликнул Гесс. – "Эта ситуация вечная провокация для нас, красная тряпка, машущая в лицо фюреру. Почему французские лидеры не могут решиться, быть им нашими друзьями или нашими врагами?"

– Необходимо время, чтобы преодолеть наследственный антагонизм между двумя странами. Фюреру нужно набраться терпения.

– Терпение не является самым заметным из его качеств, герр Бэдд. Мы видим нашу страну в окружении интриг и предательств, а мы люди, которые знают, что хотят, и откровенно говорят о том, что думают.

– Я знаю, поэтому я здесь, как ваш друг и друг фюрера. Скажите мне вот что: есть ли какая-нибудь правда в слухах относительно возможности вашей сделки с русскими?

– Никто не может сказать, что может или не может выйти из этой ситуации. Я могу только рассказать вам о своем собственном отношении. Я бы счел это величайшим бедствием в истории. Все мои надежды опираются на дружбу между Германией и Англо-Саксонскими народами, в том числе и вашим. Это потому, что я частично англичанин, выросший в английском окружении и хорошо знающим их. За двадцать лет, что я был секретарем фюрера и ближайшим его соратником, я пытался убедить его в этом, и я знаю, что у меня было какое-то влияние. Можно увидеть много следов этого в Mein Kampf . Но я не всесилен и не могу творить чудеса. Одна уступка за другой, но британские правящие классы кажутся безнадежно привязанными к их традиции баланса сил. Как мы можем убедить их доверять нам?

– Я вижу много признаков того, что вы продвигаетесь вперед, герр Гесс.

– Они наши друзья, пока они видят Францию богатой и сильной. В тот момент, когда Франция проявляет признаки слабости, они вновь становятся нашими врагами. Они играют в грязные политические игры с большевистскими бандитами, достаточно, чтобы беспокоить нас и принуждать тратить огромные суммы на вооружение. Когда фюрер представляет мне новые доказательства этой предательской политики, что я могу сказать в ответ? Когда он цитирует мне древнюю фразу, perfide Albion , то я могу ему показаться, только мечтателем и простофилей?

– Надеюсь, что вы не уступите, мой друг. Я знаю кое-кого из компании Риббентропа и слышал аргументы, которые он представляет фюреру.

– Не проходит и дня, чтобы я не слышал их, герр Бэдд. Германия и Россия являются естественными союзниками, потому что мы индустриальная страна, а они сельскохозяйственная, они могут снабжать нас неограниченным количеством сырья, принимая взамен наше машины. Наши враги в прошлой войне установили барьеры, чтобы держать нас в отдельно, и ничто в мире не причинило бы этим врагам столько боли, как увидеть, как мы разрушаем эти барьеры и разделяем землю между нами. Ничто не стоит на этом пути, кроме идеологических различий, а люди, которые циничны и не имеют реальных убеждений, могут легко снять одно пальто и надеть другое.

– Это действительно очень больно, герр Гесс. Некоторые, кто утверждает, что знают всё, говорят мне, что в Москве сейчас сильна прогерманская партия.

– Я не думаю, что Сталин расстрелял их всех, и, возможно, жалеет, что не расстрелял так много.

– Я собираюсь скоро уехать в Лондон, и один из первых вопросов, которые задаст мне лорд Уикторп, это возможность умиротворения между вами и Советами. Ничто так не волнует британцев.