Эптон Синклер - Жатва Дракона

Они прикрепили себя к Брайтон-Белль , который был официально классифицирован как "колёсный тральщик". Он был старше самого Ланни. Окрашенный в белый цвет с золотыми обрезками, он перевозил солдат во время Бурской войны. Теперь грязно серого военного цвета он был загружен большим количеством людей, чем когда-либо прежде за его долгую историю. Он налетел на мину, и вся его нагрузка была перенесена на сестринский корабль, Королеву Брайтона . А затем в свою очередь затонула и она. Но больше кораблей продолжало прибывать, а Королевские ВВС продолжали расчищать небо. У них было соотношение четыре Джерри к одному, о чём сообщили флотские, и Рик с гордостью объявил: "У меня там наверху сын". Ланни сказал не меньшей с гордостью: "Я же говорил тебе, мы лучше! "

Люди, люди, люди! Бесконечные их потоки, казалось, вся британская армия и хороший кусок французской, и несколько черных сенегальцев. От первого до последнего Ланни не видел ни одного человека, спасенного или спасателя, увильнувшего от обязанностей. Он слышал рассказы о французах, бравших штурмом лодки, но те, которым он помогал, неизменно здоровались с ним и говорили: "Мерси, мсьё". Когда они обнаруживали, что он знает их язык, то рассказывали ему о своих приключениях. И Рик, профессионал, несмотря на усталость и морскую болезнь, сказал: "У кого-то получится отличная история!" Ланни встретил американцев, которые водили машины скорой помощи, и то, что британцы называли "чайными машинами" для ИМКА. Он встретил британского офицера, который прискакал на берег на украденной лошади, а другой, который приехал на дамском велосипеде и не рассказал, как он его получил. У Томми было много таких рассказов, и они были рады возможности посмеяться. Им было очень весело с французскими крестьянами, которые никогда не видели моря и так же боялись небольшой лодки, как немецкого танка.

Городские доки были взорваны, а склады сожжены, и набережная стала слишком горячей для людей или кораблей. Так что на пляжах появилось все больше людей и на молах, обрамлявших рейд. Самый большой из них был сделан из свай, забитых в песок, два параллельных ряда близко друг к другу. Никто никогда не планировал использовать их в качестве пирса. Но у какого-то яркого парня появилась идея положить на них столы, и они были привезены и перевернуты с ножками вверх, образовав сходни. На этой неустойчивому настилу в течение нескольких дней и ночей прошло нечто вроде полумиллиона британских и французских сапог. Корабли встали рядом, и люди всходили на борт, и это было намного быстрее, чем идти вброд в прибой. Немцы беспрестанно бомбили эту пристань, но ни разу не попали. Спитфайры летали стаями и отправили на дно многие бомбардировщики. Эсминцы и зенитки на пляже продолжали беспрерывно колотить их. Также крейсера, у которых были огромные восьмиствольные зенитные орудия, известные как "Чикагские пианино". Стоял такой грохот, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали.

Рик внес еще одну яркую идею в эту случайную процедуру. Широкий пляж был заполнен всеми видами транспорта, машинами скорой помощи, танками, грузовиками, которые стояли здесь, и не могли двигаться дальше. Почему бы не отвезти их в море, насколько они могли бы пройти. По двое бок о бок, а затем еще одна пара, а другая, пока не получится пирс. По наложенным сверху доскам люди могли пройти к концу, и лодки среднего размера могли подойти и взять их. Рик прокричал предложение молодому лейтенанту, который заставлял людей работать. И через час или около того это было сделано, и дела пошли намного быстрее в этом месте. У врага была новая цель, но его стрельба не была слишком хороша, а теперь развернулась новая стая эсминцев и пустила в ход своё оружие.

XIV

Целую неделю днем и ночью без остановки шла битва за городом и по всей дуге вокруг него. Враг находился на востоке в Ньюпоре и на западе в Кале и в пригороде Дюнкерка, все время отчаянно пытаясь прорваться к пляжам и отчаянно сражаясь с британскими и французскими арьергардами. Здания были полностью разбиты артиллерией, начались большие пожары, и над городом висела черная пелена. Все, кто смог выйти из этой битвы, выглядели жалкими, многие без обуви и в одежде в клочьях. Врачи скорой помощи и команда санитаров-носильщиков оставались на работе и доставляли раненых к лодкам, поток которых никогда не прекращался. Один из пароходов, совершавших регулярные рейсы через Ла-Манш, совершил восемь круговых рейсов в Рамсгит, причем в каждом перевозил около двух тысяч человек.