Эптон Синклер - Жатва Дракона

Или предположим, что ее писания станут настолько успешными, что гестапо прикажет своим агентам в Нью-Йорке отследить ее и выяснить ее окружение, и где она получила поразительно правильную информацию? Гестапо может получить любые данные, которые действительно захочет получить. И Ланни никогда не должен даже на мгновение забывать, что Лорел Крестон была у них в розыскном списке в Берлине. На сегодняшний день у них были все ее опубликованные работы, в том числе много неопубликованных рукописей. И у них было много людей, которые знали английский язык, а также обладали литературными достоинствами и могли сравнивать сочинения Лорел Крестон с книгами Мэри Морроу и любого другого автора, под псевдонимом которого она могла бы работать.

Например, Форрест Квадратт! Дайте ему полдюжины коротких рассказов, и он очень скоро мог бы сказать, что они написаны одним и тем же автором. Сколько времени потребуется обаятельной личности с неограниченными средствами пригласить секретаршу издателя на ужин или внедрить сотрудника в какой-нибудь журнал? Как только они заметят Лорел и ее почтовый ящик, сколько времени необходимо, чтобы прослушать ее телефон и установить диктофон в ее квартире. А потом получить имя и запись разговора кавалера, который навещает её время от времени, или встречает ее на уличных углах и отвозит ее в какую-нибудь придорожную гостиницу в Джерси?

VI

Проходили недели, множились парапсихические чудеса, так же как и отчеты агента президента 103. От итальянцев он узнал об ожесточенной вражде между Риббентропом и Чиано, что не обещало ничего хорошего для Оси. Зять Муссолини обвинил продавца шампанского в том, что тот нарушил обещание дать ему три года для подготовки Италии к войне, а теперь захватывал все, что находилось в поле его зрения. Италия мечтала о Ницце, Корсике и Тунисе, но была еще не достаточно сильной, чтобы их захватить, и теперь боялась, что фюрер сам захочет захватить Тунис. Италия обманет его, на чём согласились все итальянцы. В тот момент, когда Франция показала признаки неуверенности, Дуче вмешается, ведь он был ближе.

Что касается Испании, она почти наверняка вмешалась бы, если бы это сделала Италия, и захватит Танжер. Что касается Гибралтара, то было понятно, что Италия собирается бомбить его для себя, а взамен будет иметь подводные базы на испанском побережье. Таким образом, возможности британского средиземноморского флота будут сокращены, а затем Муссолини сможет поставлять военное снаряжение, а испанская армия может вторгнуться на Скалу с суши. Салоны умиротворителей на Ривьере жужжали разговорами об этих действиях. Понимая, что они не могут добраться домой без посторонней помощи, многие французы пришли к мнению Дени де Брюина, что подавить волю их политических врагов можно военным поражением.

Россия вступила в войну с Финляндией, заявив, что эта маленькая страна находится в руках фашистов, и ее укрепляют и готовят в качестве базы для нападения на Россию. Сначала Красная армия действовала очень плохо, и весь светский мир радовался и горячо симпатизировал маленькой стране, борющейся за свою свободу. В скандинавских странах, в Великобритании и Франции, даже в далекой Америке, возник критический спрос на помощь финнам. Правые увидели в этом благоприятный шанс для достижения своей цели начать войну с Советским Союзом. Три года назад стоявший крик о самолетах для республиканской Испании приводил их в бешенство, но теперь они сами стали кричать о самолетах для Финляндии, хотя самой Франции их было недостаточно, чтобы защитить себя от врага, стоявшего у ее ворот.

Ланни Бэдд постоянно садился на Голубой экспресс, ночной поезд в Париж, и навещал своих правых друзей. Там он наблюдал небольшую гражданскую войну между Даладье и его дамой, с одной стороны, и Рейно и его леди, с другой. Жанна де Круссоль изнуряла своего премьера рассказами о происках Элен де Портес и требованиями, чтобы ее обожаемый Эдуард избавился от какого-то члена кабинета, который был на стороне Рейно, или какого-то генерала, который осмелился обедать с министром юстиции. Даладье в военной чрезвычайной ситуации получил диктаторские полномочия. Но, как диктатор он был не очень хорош, потому что его либеральная совесть мучила его. Ему было трудно принимать решения, и он редко делал это, пока не становилось слишком поздно.

Так обстояло дело с Финляндией. "Дала" думал, что что-то нужно сделать, но он не мог быть тем, кто бы это сделал. Если отправлять войска, то им пришлось бы пройти через Норвегию и Швецию, а Германия, вероятно, нападет на эти страны, и это будет означать настоящие и ужасные бои. Премьер произносил речи, в которых он обещал избегать пролития французской крови в безрассудных авантюрах. И в этом он поддерживал старого генерала Гамелена, который хотел оставаться за своими укреплениями.