Эптон Синклер - Жатва Дракона

IV

Лорел Крестон не могла сомневаться, чем занимается Ланни. Он не говорил. Но когда он отправлялся обедать с Хуаном Марцем или ужинал в доме Калифорни герцога и герцогини Виндзорских, Бьюти спрашивала, кого он встретил, и что они говорили. Лорел никогда не задавала вопросов, даже когда она и Ланни были одни. Это бывало редко, потому что она избегала этого, а на экспериментах всегда присутствовал Парсифаль. Леди из Балтимора была отнюдь не дилетантом в прикладной психологии и понимала, что хозяйка этого дома следит за всем, что там происходит.

Мать не раз спрашивала: "Ланни, ты влюбился в Лорел?" И он ответил: "Нет, дорогая старушка, ничуточки. Меня интересует ее работа". Затем настало время, когда Бьюти удивила его другим замечанием: "Ланни, я это обдумала, и мне кажется, что Лорел такая женщина, на которой ты должен жениться. Она интересуется всем, чем и ты. И я полагаю, ты никогда ни с кем не будешь довольным, кроме как с синим чулком".

Он дал свой обычный огорчительный ответ: "Я не собираюсь жениться, дорогая, я очень хорошо обхожусь сейчас, и, насколько я понимаю, Лорел тоже".

"Мужчина никогда не может заглянуть глубоко в сердце женщины", – ответила мать. – "Ни одна женщина не останется старой девой, если захочет".

Нужно было бы знать хозяйку Бьенвеню, чтобы понять, какую снисходительность она проявляет со своей стороны. Первый раз в жизни Ланни его мать рекомендовала девушку или женщину, которая не была, по крайней мере, умеренно богатой. Это был триумф идей Парсифаля Дингла над идеями beau monde , grand monde , monde d’élite . Ланни был удивлен, но также тронут и несколько обеспокоен, потому что он был менее откровенен, когда сказал, что не влюблен в Лорел Крестон. Он ругал себя за то, что он снова запутался в этом инфернальном половом вопросе. Он считал абсурдным быть влюбленным в двух женщин, и теперь, по-видимому, он был влюблен сразу в трёх! Лорел, признался он, оказалась прекрасной женщиной. Но такой же была Лизбет, и ещё была Присцилла Хойл, к его большому удивлению. Как счастлив был бы я с любою, Будь порознь они, а не вместе! 80

V

Есть старая поговорка, что соседство - главная часть любви. И сейчас Лорел жила по соседству! Одинокий вдовец ежедневно сталкивался не только с ее прелестями, но и с ее мыслями, и с еще более важным, ее характером. Она была честна, она была откровенной, она была заинтересована в поиске истины. Она, конечно же, была женщиной, которую Труди выбрала бы для него. И Труди-призрак все еще влиял на жизнь Ланни. Труди-призрак был его совестью и смотрел на его выбор. Он говорил: "Дело на первом месте. Дело - это все. Дело - будущее всего человечества, даже после того, как мы с тобой уйдём, и наши имена будут забыты".

Ежедневно у него были одни и те же мысли: "Что бы я делал, если бы попросил ее выйти за меня замуж, и она согласилась? Где я буду ее прятать, и как мы будем жить?" Это была старая проблема, на которую не было ответа. Держать ее в Бьенвеню, как этого хотела Бьюти? Как спиритуалистический медиум, она была чудачеством, на которое светский мир не обращал внимания, и которое вызывало улыбку. Она была одной из прихотей Парсифаля Дингла, и Ланни тут был не причём. Но, будучи женой Ланни, она стала бы будущей хозяйкой усадьбы и важной персоной. Все захотели бы встретиться с ней, и сплетни о ней распространились по всему светскому миру. Разве нацистские агенты упустили бы человека, который был гостем фюрера так много раз, что дало ему пропуск в нацистские круги на Ривьере, в Берлине, Париже, Лондоне, Нью-Йорке? Несомненно, они проверили бы его историю в Германии, и сколько это займёт времени, прежде чем кто-нибудь начнет задавать вопросы о таинственном медиуме, которая была в Бергхофе, а затем исчезла с лица земли?

Нет, было очевидно, что если бы Ланни хотел иметь Лорел женой, ему пришлось бы прятать ее. Но где? Конечно, не в том месте, которое посещали люди, у которых он собирал информацию. Ей придется оставаться в незаметной квартире и никогда не появляться на публике, как его жена. Труди это делала, но согласилась бы Лорел делать это? А как насчет ее антинацистских рассказов, журналов и чеков из-за границы? Подпольная жизнь была возможна в мирное время, но теперь война умножила эти трудности. Ланни мог вообразить сотню промахов, которые могли бы быть сделаны, но одного было бы достаточно, чтобы погубить его работу.

Лорел говорила о возвращении в Нью-Йорк после завершения работы медиумом. И это настроило Ланни на другой лад. Он мог бы взять автомобиль, и они могли бы провести восхитительный медовый месяц в южных штатах. Но тогда где они будут жить? Снять квартиру в какой-либо немодной части Нью-Йорка, а Лорел арендует почтовый ящик под своим настоящим именем? Но как долго это будет продолжаться до того, как ее литературные друзья станут любопытствовать о женщине-писателе, которая никогда не приглашает никого туда, где она живёт? Будет ли она любить его, никого не видя, даже когда он был бы в Европе месяцами подряд? А если она заболеет или попадёт в несчастный случай.