Эптон Синклер - Жатва Дракона

Его поведение, с женской точки зрения, было действительно невыносимым. Когда она везла его в загородный клуб, чтобы поиграть в теннис, он ни разу ласково не дотронулся и не взглянул. Он говорил с ней о большом мире, как добрый учитель, или, может быть, как дядя. Он танцевал с ней, весело и холодно, так же, как он танцевал с другими девушками. Он не приглашал ее на прогулку по лесистой долине, которая проходила мимо поместья. Вместо этого он предложил поиграть на пианино для её друзей, а затем обсуждал музыку. Неужели в нем не было романтики? Или он был влюблен в какую-нибудь герцогиню за границей, и если да, то почему он не говорил о своем увлечении, о своем интересе к любви. У младшего поколения ведь было мало секретов друг от друга?

V

У этого гостя из-за океана шла война между двумя его половинами. Со времен детства он испытывал эту двойственность переживания. "Я чувствую, что две сущности борются во мне", – так назвал скульптор Барнард одно из своих произведений. Одна половина Ланни Бэдда, возможно, чуть большая, хотела спорить с порочным общественным порядком и приносить жертвы за дело правды и справедливости. И была другая половина, чуть меньшая, которая любила жить в хорошо оборудованном доме, наслаждаться хорошо приготовленной пищей, пользоваться хорошим обслуживанием, иметь правильно настроенное фортепиано и ещё длинный список вещей, которые мир не выделяет своим героям, святым и мученикам. – "Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить. или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне 62". Ланни пережил этот внутренний конфликт через оба брака. Ирма Барнс олицетворяла роскошь и мирской престиж, а Труди Шульц – героизм и преданность делу. И никто из них не удовлетворил мужа полностью. Он назвал Труди воплощением его лучшей природы, и он изо всех сил старался не дать ей узнать о своей другой половине. Но это было напрасно, потому что она полностью его поняла и боялась его мирской половины. Она сказала самым ясным образом, что он никогда не сможет любить ее полностью, потому что у нее не было ни одного из достоинств, к которым он привык в женщинах. И потому, что она не могла жить в том "светском обществе", где он провел большую часть своей жизни. Возможно, это не было самым хорошим заявлением мужу, но Ланни знал в своем сердце, что это правда. И, пытаясь изменить себя, он всегда испытывал напряжение.

Теперь снова выяснилось, что эта двойственность переживания была воплощена в двух женщинах, обе они из одного мира, из одного и того же города, из одной и той же семьи. Одна из причин, почему Ланни никогда не ухаживал за Лизбет, заключалась в том, что всякий раз, когда он был с ней, он некоторое время размышлял о её кузине. Сравнивая их и пытаясь решить, кто из них может стать его такой женой, какую он должен иметь. Это было интересно как психологическое упражнение, но вряд ли способствовало романтике или даже флирту. Но Ланни, который ожидал своего сорокалетия через пару месяцев, подумал, что он был старше того возраста, когда его можно было бы извинить за случайный любовный роман.

Он практически сказал Лорел Крестон, что он выполняет какие-то секретные поручения. Если бы он попросил антинацистскую писательницу выйти за него замуж, то брак должен был быть на тех же условиях, что и с Труди. Тщательно охраняемая тайна с тайными встречами с большими интервалами. При существующих условиях Лорел могла оставаться в Бьенвеню и заниматься паранормальными экспериментами, не привлекая внимания к себе и своим опубликованным рассказам. Но если она выйдет замуж за Ланни или, кому-то покажется, что она думает об этом, то дело будет выглядеть совсем по-другому. Все на Мысе интересовались любовными историями Бьюти Бэдд и ее сына и говорили о них в течение четверти века. Они бы занялись этим последним гостем и разгребли бы каждый клочок информации о ней, включая тот факт, что чуть больше года назад она публично назвала своего будущего мужа "троглодитом".

Обычно это служило бы лакомым кусочком сплетен, но не в это время подозрительности и бушующей ненависти, гражданской войны на Ривьере, как и везде. Были англичане и французы, которые были лояльны к своей стране. Были и другие, которые были верны своему классу и выбрали фашизм нацистов в качестве своего защитника от красной угрозы. Были платные агенты Гитлера, Муссолини и Франко, действующие подкупом, шантажом и всевозможными методами, разрушающими боевой дух своих врагов. Они никому не доверяли, даже своим собственным коллегам. Они ревновали ко всем, прежде всего к своим коллегам. Сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт был бы наивным, если бы он ожидал, находясь среди таких людей, не подвергнуть прочёсыванию частым гребнем всех обстоятельств своей жизни и изучению их под микроскопом.