Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Сегодня любому из нас будет трудно спать", – ответил он.

"Я могу сказать вам это с некоторой уверенностью, – ответил друг великих. – Очень мало шансов, что что-нибудь случится до рассвета. Я слышал, как некоторые адъютанты фюрера обсуждали этот вопрос. И они считают, что бомбардировщики вылетят согласно календаря, они покинут свои аэродромы, чтобы добраться до своих целей в первый момент видимости".

"Бедная Варшава! Бедная Варшава!" – воскликнул печальный старик.

VI

Ланни поехал в отель, написал свой отчет и бросил его в уличный почтовый ящик. Затем он попытал счастья и позвонил в гостиницу, где всегда останавливался Рик, когда приезжал в город. Ланни, уезжая из Парижа, телеграфировал, что он едет, и теперь он обнаружил, что его догадки верны. Рик не мог оставаться загородом в такое время, и в такую ночь он не мог спать. Он только что отправил письмо в одну из ежедневных газет, призывая британцев быть настороже, чтобы убедиться, что правительство умиротворителей не вынудит Польшу к другому "Мюнхену" и что они не нарушат своего слова, если на Польшу нападут.

Ланни сказал: "Поедем и послушаем радио в машине". Они выехали загород по дороге Хэмстед. Год назад во всех лондонских парках были вырыты траншеи, которые при необходимости могли служить в качестве бомбоубежищ, и их оставили до следующего "Мюнхена", чего боялись все народные массы. Теперь на холмистых участках Хэмпстед-Хит они обнаружили группы людей, работающих с фонарями, выкапывая фундаменты для зенитных орудий. "Это не похоже на умиротворение", – подумал американец и рассказал своему другу, что он только что услышал из собственных уст Чемберлена.

Но Рика не нужно было утешать. Он настойчиво утверждал, что нельзя доверять Невиллу и его банде. Хромой бывший пилот собирался "брать быка за рога". Прямо сейчас умиротворители будут работать, как жадные бобры, чтобы разрушить волю народа и предать честь народа. – "Разве ты не видишь, Ланни, если мы будем сражаться с Гитлером, то мы будем помогать Сталину? Это как раз то, что желал Сталин, а наши реакционеры в первую очередь думают, как не позволить ему исполнить свои желания".

Они слушали радио, и могли слышать Париж, Брюссель, Амстердам и Берлин, когда не было слишком много атмосферных помех. Даже в эти ранние утренние часы шла с яростной энергией информационная война. Каждая сторона рассказывала свою историю и отстаивала свою точку зрения. Были прочитаны и обсуждены Шестнадцать пунктов. Были ли они когда-либо представлены Великобритании и Польше, было под вопросом. И кто мог решить, были ли они ультиматумом, и кто виноват в их отклонении. Сколько немцев было убито поляками в Коридоре и сколько поляков нацистами в Данциге? Сколько немцев было кастрировано? Нацисты постоянно говорили об этом преступлении, поскольку они были расовыми фанатиками, и достоинство каждого нациста было в его силе принести в мир больше нацистов. Корреспонденты и комментаторы, которые не спали пару дней и ночей, рассказывали, что они видели и слышали, и что они думали, что это значило. Все сконцентрировалось на одном важном вопросе. Это война? Каковы были намерения Германии и как о них известят. Когда и где? Немцы, если они ударят, наверняка будут бомбить Варшаву. Будут ли они также бомбить Париж и Лондон?

VII

"Чем ты планируешь заняться?" – хотел знать Рик. – "Я имею в виду, если это война".

"Я ещё не решил", – ответил его друг. – "Я должен помочь Золтану с выставкой Дэтаза в Балтиморе и других городах. Я мог бы отказаться от этого, но у меня в Америке есть еще одно обязательство. Я должен быть там лично и получить освобождение на будущее. Тогда я думаю завербоваться в британскую армию, если они меня возьмут".

– Ты думаешь рядовым?

– Я не гожусь ни для чего другого без подготовки.

– Это довольно тяжёлая работа, Ланни.

– Я знаю, но я вполне пригоден, и я мог бы закалиться, если бы мне пришлось. Какой возрастной предел?

– Я не знаю, каков он сейчас, я уверен, что до сорока лет, но это было бы большой тратой твоих талантов.

– Что еще я могу делать?

– Боже мой! Положись на Седди, и он в мгновение ока устроит тебя в разведку. Человек, который говорит на французском и немецком языках, как уроженец, и может отправиться в Германию через Швейцарию. Это то, что бог послал.

– Ну, я не уверен, что нацисты меня примут с объятьями. Однако, посмотрим. У меня ещё будут споры с Робби. Я знаю, что он захочет, чтобы я помог ему. И он будет утверждать, что самолеты важнее.