Эптон Синклер - Жатва Дракона

II

Люди министерства иностранных дел признались, что находятся полностью "в тупике", и могли только спрашивать американского гостя, что, по его мнению, может означать такое поведение. Риббентроп представил то, что, по его словам, было окончательными условиями для германского урегулирования с Польшей. Они состояли из шестнадцати пунктов, тщательно продуманных и точно изложенных. И продавец шампанского стал читать их вслух так быстро, как его губы и язык могли двигаться. Что было быстрее, чем англичанин смог воспринять немецкие слова и вычленить их из странно составленного немецкого документа. Гендерсон выразил протест, после чего Риббентроп бросил документ на стол, с нетерпением заявляя, что все это устарело. Поляки не смогли отправить полномочного представителя к требуемому сроку.

Требования, опубликованные позднее в тот день в берлинских газетах, не были необоснованными, и, возможно, была бы возможность убедить поляков принять их. Но какова была цель представить их в таком необычайно грубом и обречённым на провал виде? Может быть, Гитлер с его бомбардировщиками, готовыми к вылету, и с его танками, готовыми к движению, разработал трюк, чтобы он мог сказать миру: "Вы видите, какие разумные планы я предлагал, но поляки их даже не рассматривали. И англичане даже не передали их?" Здесь сидели три почтенных джентльмена, вышедшие из привилегированных школ, тщательно обученные государственной службе, и они рассматривали такую возможность в крайнем смятении. – "Как ты думаешь, Ланни?"

Ответ был следующим: "Никто никогда не может знать. Это может быть глупый заговор, и может быть, что Канцелярия – это сумасшедший дом, с фракциями, дёргающими и тянущими в своём направлении, чтобы добиться собственных целей. Гесс и, возможно, Вайцзекер хотят рационального урегулирования, они разработали шестнадцать пунктов и убеждают фюрера одобрить их, а затем вступает бредовый Геббельс с другой историей о том, что немцев кастрируют в Коридоре. Приходит Риббентроп и настаивает на том, что эти условия бессмысленны, поляки, науськиваемые британцами, соглашаться не будут. 'Позвольте мне представить их', – говорит он, – 'и посмотрите, какая будет реакция Гендерсона'. Он возвращается к Гитлеру и говорит: 'Я представил их, и Гендерсон сделал вид, что не может их понять. Он пришел поздно, потому что хотел бросить вызов вам, ожидая конечного срока, который вы установили'. По моим догадкам, было что-то в этом роде".

Пристойный и сдержанный Джеральд Олбани очень удивил Ланни своим ответом на это объяснение. "Какая гнида!" – сказал он.

Ланни ничего не говорил о духах Бисмарка и Гинденбурга, Хайнцельмана и Эккарта и других старых камрадов. Но в тайниках его души стоял шепот: "Ади вышел из-под их влияния, и Риббентроп снова завладел им!" Он не мог подавить мысль: "Боже, если бы мы остались там даже с риском для жизни?"

Но было уже слишком поздно, и не было нужды об этом беспокоиться. Он мог только ждать и наблюдать, что произойдёт. И его друзья из министерства иностранных дел сидели там, парализованные, беспомощные. Все британское правительство, вся Британская империя, находилось в одном и том же состоянии. Они потеряли то, что военные назвали инициативой, и могли только ждать, что им скажет бывший обитатель приюта для бездомных, о том, что будет с ними дальше. Приходили польские сообщения, что немецкие патрули уже пересекли границу в нескольких точках. Это правда? Никто не знал, чему верить!

III

Официальные лица говорили об усилиях, которые они предпринимали в этот день, сначала, чтобы получить текст шестнадцати пунктов через друга Геринга, а во-вторых, убедить поляков связаться с Берлином и указать на их готовность вести переговоры на основе требований Германии. Польский посол должен был увидеть Риббентропа, и Риббентроп спросил, к чему он пришел, и имеет ли он все полномочия для переговоров? Липски, поляк, ответил Нет. Приняло ли его правительство шестнадцать пунктов? Липски ответил, что этот текст никогда не был представлен ни ему, ни его правительству. Он только видел то, что было опубликовано в дополнительных изданиях берлинских газет. Как можно вести дипломатические переговоры подобным образом?

Пока Ланни сидел, разговаривая с этими несчастным дипломатическим трио, которые неохотно передавали свой бизнес военным, появился посыльный с посланием сэра Невила из Берлина, сообщавшим, что Липски снова видел Вейцзеккера в девять пятнадцать тем вечером. Ему было сказано, что фюрер ждал два дня прибытия польского полномочного представителя, и теперь он мог только предположить, что его предложения были еще раз отвергнуты. Англичане, молча, смотрели друг на друга. – "Значит, он собирается воевать!"