Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Вы выбрали подходящий момент, чтобы её потерять", – ответил повзрослевший плейбой с улыбкой. – "Через несколько секунд я должен был бы катить по дороге в Мюнхен, и что бы вы тогда делали?"

– Полагаю, я должна была взять такси в американское посольство, а оттуда позвонить своему дяде Реверди по телефону.

Ланни Бэдд, живший среди богачей всю свою жизнь, с усмешкой заметил: "Вы остались бы его слугой до конца своих дней. Вам пришлось бы путешествовать на яхте и играть в бридж или безик, или что бы это ни было".

"Хуже того", – ответила женщина без следа юмора в ее голосе. – "Мне пришлось бы пообещать и писать достойные респектабельные сексуальные истории для женских журналов".

X

Они ехали весь день, останавливаясь только на заправочной станции, и в продуктовом магазине в деревне, где покупали крекеры, сыр и фрукты. Ланни подумал, что его пассажирка будет в безопасности, сидя в автомобиле. Она могла отвернуться, когда проезжали другие автомобили. Они ехали с умеренной скоростью, потому что у них не было особой цели, и потому что такая скорость не привлекала внимания. Мысленно они обошли все границы Германии. Ланни, который пересекал эти границы множество раз со времени своего детства, мог рассказать, что они найдут в этих местах. Только без учёта страшного фактора войны. А он становился все хуже и не лучше. Если начнется война, их проблема может стать неразрешимой.

Ланни не мог позволить себе слишком много знать о подполье и его методах, но он защитил себя замечанием: "В старые времена, когда красные захватили власть, то беженцами стали аристократы и богатые, и я наслышался бесконечных историй о способах, которыми они пользовались. Некоторые глотали пригоршни бриллиантов и жемчуга, прежде чем пересечь границу, одному из русских великих князей удалось вывести три картины Рембрандта, свернутых вместе, и он много лет жил на Ривьере на выручку от их продажи".

В памяти Ланни была свежа история о том, как он пытался вытащить Фредди Робина из Германии в фургоне, в котором привозил картины Дэтаза в Мюнхен. Он не мог об этом рассказать, но он мог сказать: "У меня есть старый друг в Каннах, один из лучших парней, он был пехотным лейтенантом в мировой войне. Он женился на французской девушке и теперь имеет туристическое бюро, а его жена управляет пансионом. При угрозе войны туристический бизнес падает, поэтому прямо сейчас Джерри Пендлтон не будет занят. Я мог бы позвонить ему по телефону и сказать: 'Садись на первый самолет в Штутгарт' или любой город, который будет ближе, и он будет здесь через несколько часов. Он знает много людей в туристическом бизнесе, агентов и т. д., И он может знать кого-то, кто может заняться контрабандой за разумную цену. Через французскую или швейцарскую границы. Или он может вернуться в Канны и получить разрешение на выезд для вас, у меня есть подлинник, и он мог бы взять его и сделать еще один. Вы понимаете, что человек в его бизнесе занимается этим время от времени. Он знает какого-нибудь давнего пуалю, который не прочь надуть грязных бошей ".

"Ой!" – воскликнула женщина. – "Ведь это нелепо, что я должна стать обузой для вас и ваших друзей в такой беде!"

– Было нелепо, когда вы пытались писать антинацистские рассказы в берлинском пансионе, но вы это делали, и теперь вы одобряете поэта, который сказал: 'Да, видно, тот, кто начал лгать, Не обойдется ложью малой!' Здесь мы находимся в тюрьме герра Гитлера величиной с империю...

"Мистер Бэдд, вы не можете восхищаться этим человеком!" – воскликнула пассажирка на заднем сиденье. Поскольку она сидела, Ланни мог наблюдать за ее страдающим выражением лица в своем зеркале заднего вида.

– Как писатель, вы найдете его самым увлекательным предметом достойным изучения в мире. Когда-нибудь я расскажу вам о нем, но сейчас я хочу рассказать о молодом друге, чей дом находится на реке Темзе. Он, вероятно, сейчас мирно плывёт на лодке с шестом и цитирует то, что он называет современной поэзией, в этот приятный сумеречный час. Он пилот, и, если бы я позвонил бы ему по телефону, то он отправил бы самолет в любой город Германии. Вы можете легко влюбиться в него, потому что он является очаровательным идеалистом, который только что окончил колледж Модлин. Ланни произнес это слово так, а затем объяснил, что англичане пишут это слово, как "Магдалин". Американцу эти английские дьявольские выверты в написании и произношении не понять. – "Его имя Альфред Помрой-Нилсон, он немного красный, как и вы, или, может быть, только розовый".