Эптон Синклер - Жатва Дракона

Этим парням туннель в горах и двухсотметровая шахта лифта, проходившая через твердый гранит, казались самой прекрасной сказкой в мире. Строение на вершине с видом на все австрийские Альпы, была небесами, истинным тевтонским местом обитания божества. Когда гость добрался до конца своего повествования, они сидели тихо, переговариваясь вполголоса. Когда вожатый спросил с уважением, не окажет ли герр Бэдд им честь пожать руки, они выстроились в линию, не толкаясь и не толпясь. Каждый щелкал каблуками своих сандалий и делал изрядный поклон от талии и торжественно жал руку, которая жала руку фюрера. Пятьдесят раз и ещё несколько Ланни слышал – "Danke schön, Herr Budd" , и пятьдесят раз он поклонился и улыбнулся в ответ.

XIV

Костер умирал, и настало время ложиться спать. Ланни сказал: "Какое чудесное место у вас здесь!" Ряды палаток освещались ослабевшим огнем, и вожатый объяснил, что они отправятся утром, а новый Фельдцуг прибудет в конце дня. Ланни сказал: "Интересно, вас устроит, если сегодня мы останемся с вами в лагере". Это вызвало волну волнений. Der persönlicher Freund des Führers und seine Dame wollen ubernachten! Две палатки? Да, конечно, у них было множество палаток, потому что в такие приятные ночи большинство Kameraden предпочитают разложить свои одеяла на хвое.

Так двух посетителей сопроводили в прилегающие палатки, в каждой из них были холщовая кровать, одеяло и маленькая тумбочка с умывальником и кувшином. Вскоре все стихло, Ланни вытянулся, но он не стал читать детскую молитву на ночь! Часами он лежал неподвижно, мысленно перебирая различные сумасшедшие схемы, которые он излагал Лорел Крестон во время их поездки. В тишине и темноте они казались более безумными, чем когда-либо. И когда он закончил перебор, то был готов молить Господа, чтобы тот взял его душу!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Мужественно преодолевать

затруднения

49

I

ПОСЛЕ завтрака с хлебом и маслом и горячим какао, туристов проводили в путь приветственными криками. Они пошли на запад. Но вскоре Ланни решил, что приближаться к французской границе не разумно, и они развернулись к югу. Пейзажи отличались разнообразием и красотой, но они не могли их оценить. Это был немецкий пейзаж, а им хотелось увидеть пейзажи любой другой земли. Утром 22 августа Ланни включил радио на своей машине и, держа громкость на низком уровне, услышал официальное заявление правительства Германии о том, что миссия во главе с министром иностранных дел Риббентропом должна была отправиться в Москву с целью заключения пакта о ненападении с Советским Союзом.

Он знал, что это произойдёт, и обнаружил, что большинство людей из "мира великих", с которыми он говорил, слышали эти слухи. Но за пределами Германии в это верить не хотели и не верили. И теперь даже Ланни был потрясен, когда услышал это официальное объявление. Он знал, что это означает войну. Через три дня, если утверждение Монка было правильным. Для нацистов это был "зеленый свет" взять то, что они хотели от Польши, и воевать с Англией и Францией, если эти страны предпочтут вмешаться. Ланни объяснил это своей спутнице, и они слушали иностранные радиостанции, отключая их, когда проезжали мимо кого-то на дороге.

"Это создаст большие трудности для вас и меня", – сказал Ланни. – "Меры предосторожности на границе будут удвоены, не будет и самолетов, летающих в Германию, и никаких моторных лодок, приближающихся к берегу". Правда была в том, что он был в отчаянии в отношении следующего шага. Но он не стал говорить об этом, чтобы не пугать свою компаньонку.

"Мистер Бэдд", – ответила она, – "вы были добры ко мне сверх меры, но есть предел для моего права навязываться вам. Я думаю, вы должны высадить меня в следующем городе и оставить меня там".

– Для чего?

– Для возвращения в Берлин в посольство и ждать там всего, что случится со мною.

– Я не готов сделать что-либо подобное. Даже если придётся кататься месяц по стране, проводя ночи в лагерях Jungvolk .

"Скажите мне откровенно", – продолжала женщина. – "Что вы планировали делать, если бы я не позвала вас на помощь?"

– Я поехал бы по картинным делам, не особенно срочным, потом я собирался позвонить Рудольфу Гессу и предложить посетить его в Берхтесгадене.

– Это действительно важно для вас, не так ли?

– Возможно, да, возможно, нет. Вы видели, что я смог сделать прошлой ночью, просто имея возможность говорить об этих могущественных личностях. И это так везде, где бы я ни был, в Европе и Америке. Все хотят услышать о Гитлере, Геринге, Гессе, Шахте, о всех великих нацистах. В любом доме мультимиллионера в любой столице для этого приглашают на обеды и ужины, кстати, я говорю и о картинах, и может случиться так, что такие люди, как миссис Генри Форд или ее сын Эдсел, поймут, что я предлагаю им возможность приобрести картины, не делая себя смешными. Одна вещь вырастает из другой, и никто не может предвидеть, что может стать следствием случайной беседы.