Эптон Синклер - Жатва Дракона

– Слишком не беспокойтесь. Я хочу, чтобы вы были откровенными, чтобы я мог составить правильное представление о вашем положении и дать вам полезный совет. У вас остались письма в вашей комнате?

– Несколько от друзей.

– Из Германии или нет?

– Все извне. У меня нет друзей в Германии, только путешествующие туристы.

– У вас есть копии писем, которые вы писали друзьям?

– Несколько, когда я использовала пишущую машинку.

– Вы высказывали там мнение о Германии и о нацистах?

– Я писала всё довольно свободно.

– Что еще у вас в комнате, что может заинтересовать гестапо?

– Ну, у меня есть книги, о которых я вам рассказывала.

– И другие? Антинацистские книги?

– У меня есть книга Конрада Хайдена о Гитлере и Опилки Цезаря Джорджа Селдеса о Муссолини. Я держала их всех в чемодане и думала, что их никто не увидит.

– Кто-то их сейчас смотрит, вы можете быть уверены, что сделает выводы, которые не принесут вам ничего хорошего. Что еще у вас в чемодане, помимо одежды и вещей, которые обычно имеют женщины?

– Ну, у меня есть большой запас бумаги для пишущей машинки. Я использую её каждый день.

– Сколько у вас бумаги?

– Я не уверена, два десятка пачек, наверное.

– Вы привезли их из Лондона?

– Нет, я купила все это в Берлине.

– Но почему так много?

– Это было до того, как я решила уехать. Я думала, что наступит война, и эта бумага может оказаться в дефиците.

– Представьте себе, что я гестапо, дорогая леди, вы должны меня убедить. Вы купили около двенадцати тысяч листов бумаги для пишущей машинки, на которых можно напечатать три или четыре миллиона слов, на которые вам понадобится много лет.

– Вы забываете о копиях через копирку.

– Итак, миллион слов.

– Я неэкономный писатель, я порчу много страниц и делаю много пробных копий. Люди в пансионе знают, что я пишу, иногда весь день и даже ночью. У меня есть бумага, которая, как я думала, мне понадобится.

Разумеется, это было неправдой. Но он сказал ей представить, что он гестапо, и это было то, что она сказала бы им.

VII

Ланни, ведя машину, наблюдал за отсутствием слежки спереди и с помощью зеркала заднего вида. Он покинул Тиргартен и часто поворачивал за уличные углы, чтобы убедиться, не следует ли за ним машина. Он избегал главных магистралей и придерживался западного направления, намереваясь выбраться из Берлина. Его автомобиль бросался в глаза из-за своего французского производства и номерных знаков. Он подумал, что в ближайшее время полиция начнёт искать его. Наверняка слуги и постояльцы пансиона Баумгартнера упомянут герра Бэдда среди знакомых опасной Amerikanerin .

Он не мог ее видеть. Ее голос раздавался у него за спиною, а его голос должен был отражаться от лобового стекла. Он знал, что она испугана, и на это были все основания. И не надо ее успокаивать. "Позвольте мне объяснять вам", – сказал он. – "Тот факт, что мы не придерживаемся одних и тех же идей, не имеет никакого отношения к делу, равно как и тот факт, что вы были безрассудной и отказались принять мой совет. Я предвидел необходимость помогать вам и поэтому старался, чтобы вы не попали в беду. Теперь, когда вы попали, я сделаю все, что в моих силах. Вы можете рассчитывать на то, что я сохраню ваши секреты. Когда я посадил вас в машину, я стал вашим сообщником и нахожусь в такой же беде, как и вы".

– Мне стыдно, мистер Бэдд.

– Давайте не будем тратить время на извинения и сожаления. У нас ситуация, и я должен убедиться, насколько она плоха. Не будет ничего хорошего скрыть от меня факты, а затем ждать, пока гестапо предъявит их мне ещё до конца дня. Вы озвучивали свои антинацистские идеи кому-нибудь в пансионе?

– Я изо всех сил старалась держать свои мысли при себе. Я хотела, чтобы люди свободно разговаривали со мной. Они так не делали бы, если бы я вела себя подозрительно. Я сказала, что меня не интересует политика.

– Вы не показывали им свои сочинения?

– Только те, что касались Америки. Я нашла, что они им очень понравились.

– И вы не посвящали никого в пансионе в свои тайны?

– Ни души. Я не знала никого достаточно хорошо.

– Были ли кто-нибудь за пределами пансиона, кто был посвящён в ваши дела?

– Есть один человек, к сожалению, я должна была пообещать, что никогда ничего о нем не говорить. Я встретила его случайно, особым образом, который я не могу обсуждать.

– Когда люди попадают в беду, обычно есть один человек, которому они доверяют. Одного достаточно для гестапо.