Эптон Синклер - Жатва Дракона

У Курта Мейснера была тетка, которая жила на Ривьере из-за своего здоровья. Ланни знал ее с детства и продолжал знакомство, потому что в ее доме он встречался с влиятельными помещиками. Теперь он посетил один из ее Kaffeeklatsche , где его принимали как важную персону , потому что он был принят в Берхтесгадене. Он слушал, как жены прусских чиновников ругали врагов своей страны. Он дружелюбно согласился со всем, что они говорили, а взамен получил привилегию выслушать жену отставного генерала рейхсвера, уверявшую вдову придворного советника фон унд-цу Небеналтенберга, что её для беспокойства не было поводов. Поскольку немецкие армии уже были тайно мобилизованы, и теперь на восточной границе насчитывается более миллиона военнослужащих, а на западе еще больше. Lieb 'Vaterland magst ruhig sein! 44

II

Рик написал статью, озаглавленную Глупость умиротворения , частично основанную на фактах, собранных Ланни. Статья должна была скоро появиться, и Рик сказал: "Она может привлечь внимание, старик, и я не думаю, что я должен быть в вашем доме в это время". Таким образом, Ланни пришлось примириться с окончанием этих каникул, самых счастливых из всех, что у него были за долгое время.

"Полагаю, я должен быть сейчас в Берлине", – был его ответ. Он не мог сказать своему другу, что всего несколько часов назад он получил письмо, перенаправленное из гостиницы Адлон. Одно из этих неприметных писем, связанных с продажей картин: "Вы помните Верещагина, о котором я вам писал. Его привезли в Берлин, и я уверен, что его скоро продадут. Я наткнулся портрет Розы Бонёр, изображающий женщину с лавровым венцом, который, я думаю, вам было бы интересно увидеть. Портрет не покрыт страховкой, и это меня беспокоит. Я думаю, что вы могли бы сейчас заключить кое-какие сделки здесь. Меня интересует ваш проект коллекции исторических картин и интересно, что об этом думают ваши американские друзья. Я знаю, что такие работы есть недалеко от замка, который вы посещали в детстве. С наилучшими пожеланиями, Браун".

Не надо быть ни Иосифом, ни Даниилом для интерпретации этого письма. Лавровый венец подходил Лорел Крестон, а отсутствие "страховки" означало, что Монк все еще беспокоился о ней и пытается переложить свои заботы на её соотечественника. Верещагин, привезенный в Берлин, означал, что переговоры с Советским Союзом, как бы там ни было, велись в Германии и приближались к завершению. "Замок", конечно, был Штубендорф, который все еще был частью Польши, и "исторические картины" там могли означать только нападение на Польшу. Ланни удалился в свою студию и написал доклад, в котором были отражены эти и другие детали, которые он собрал. Он отправлял их каждые несколько дней в эти напряженные времена. Затем он собрал вещи и отвёз своих друзей в Париж.

Они сели на поезд до Лондона, и Ланни занялся двумя делами. Марселина отправлялась в поездку на время отпуска. И, возможно, не случайно, Оскар фон Герценберг делал то же самое. Джесс Блеклесс находился в деревне, рисуя картины. Курт уехал в Штубендорф. Он навещал его каждое лето и каждое Рождество, тем самым обеспечивая рост своей семьи. Это дало Ланни повод пошутить со смышлёным молодым секретарем Курта. Как опытный секретный агент, Ланни не игнорировал секретарей и знал, какие шутки хорошо шли между нацистами. Отто Абец был в Берлине. К нему, как узнал Ланни, отнеслось с почтением вежливое французское правительство. Стремясь избежать скандалов, оно не полюбопытствовало заглянуть в его личные бумаги.

Но де Брюины были в городе, и Ланни провел с ними ночь, рассказывая те новости, которые мог спокойно повторить, и услышал все их проблемы и страхи. Франция была одной из "богатых" стран, и де Брюины были одной из "deux cent familles" , осуждаемых каждым оратором в бистро в этой стране. А им просто хотелось сохранить то, что у них было, плюс нормальную прибыль, но их окружали шантажисты и бандиты разного рода, и им постоянно приходилось решать, кого нужно унять, и как за это заплатить самую низкую цену. Политики и политические ассоциации, журналисты, полицейские агенты, частные детективы – все это должен был оплачивать богатый человек, и все они хотели большего и могли получить это с другой стороны.

"Богатая" страна находилась в том же положении, и те деньги, которые она выплачивала, касались "богатого" человека в форме налогов и пошлин, потери территорий, рынков и доступа к сырью. Франция предоставила Чехословакии миллиарды франков для вооружения этой страны, чтобы увидеть оружие и заводы, захваченными гитлеровцами, и свои облигации обесцененными. Миллиарды были даны взаймы Польше. И теперь это попадёт в ту же самую жадную пасть? А потом прибалтийские государства и балканские земли, все части санитарного кордона, так тщательно и с большими расходами построенные? Вся Франция была измучена чувством разочарования, а семьи были разобщены, какие государственные деятели были меньшими негодяями, а какие страны представляли меньшую опасность. В доме давно умершей возлюбленной Ланни не было больше счастья, и он был рад, что она не могла слышать эти споры. "Невозможно выяснить, что Франция собирается делать", – написал он в своем докладе, – "потому что Франция не знает, что она собирается делать".