Эптон Синклер - Жатва Дракона

– О, нет никаких сомнений, я верю в Доктрину Монро, я бы выставил немцев из Южной Америки.

– Боже мой, Бэдд, разве ты не знаешь, что они повсюду? В Аргентине что-то вроде миллиона немцев и столько же итальянцев, и большинство из них работают день и ночь на свои страны. Они могут захватить любую страну в Южной Америке в любой момент, когда захотят. У них есть полная сеть аэропортов, охватывающих континент. А с базой в Западной Африке они могут высаживать с воздуха экспедиции и через полгода иметь под своим управлением десяток стран. Они могут разбомбить Панамский канал и вывести его из строя, а затем, что касается морских дел, они разделят нас на две страны, восток и запад.

VIII

Оба участника разговора могли целый день спорить по таким вопросам. Робби Бэдд был человеком, который делал истребители, и для него эта проблема выглядела простой. Если сделать достаточно истребителей, то можно остановить любую бомбардировочную армаду, прежде чем она выйдет на цель. Нет смысла ссылаться на военное правило, что лучшая оборона – это наступление. Робби это слышал, и его ответ заключался в том, что его наступление будет массой новых BE P11, оснащенных новым одноступенчатым нагнетателем Аскотт, которые могли бы достать на любой высоте любой бомбардировщик в мире. Когда Олстон сказал: "Тогда их придется иметь сотни в каждом из наших промышленных центров". Ответ Робби был: "Почему бы и нет? Это не стоило бы и сотой части того, что стоило бы наше участие в войнах Британской империи. Дайте мне деньги и позвольте мне делать самолеты".

Это был голос старой Америки, существовавшей до дней Генри Форда. Профессор Олстон, который, по-видимому, изучал историю и географию, спокойно ответил: "Хорошо, Бэдд, если так ты чувствуешь, что проблема проста. Делай истребители для своей страны".

Робби уставился на него. – "А когда я отказывался их делать? Кто хочет самолеты, и сколько он их хочет?"

– Их хочет правительство, и ему нужны все, которые ты сможешь быстро сделать.

Робби уставился на робкого маленького человечка в пенсне, который сделал такое необычное заявление. В его голове была мысль: "Боже мой, мозговой трест!" Символ некомпетентности в астрономическом масштабе. Он говорил так терпеливо, словно маленькому ребенку. – "Слушай, Чарли, ты разговариваешь с человеком, который более пятидесяти раз был в Вашингтоне, и разговаривал с сотнями вояк и адмиралов в золоте. Они ожидают, что ты прилетишь к ним, как только они позвонят по телефону. А когда доберешься туда, они сообщат, что ты должен представить новые спецификации в пяти экземплярах и что комиссия, которая будет их рассматривать, соберется в ноябре следующего года. И что в любом случае заказ должен быть сокращен с пятидесяти до тридцати, потому что Комитет по морским делам Сената еще более сократит ассигнования".

"Я знаю, Бэдд", – ответил бывший профессор. – "Я шесть лет хожу с парой ножниц, выстригая людей из путаницы бюрократизма, но на этот раз все будет по-другому. Могу ли я говорить с вами в строжайшем секрете?"

– Я никогда не сплетничаю о моих делах.

– На этот раз речь пойдёт не о бизнесе, а о национальной безопасности. Я помню, что в Париже Ланни тщательно хранил тайны своей страны, и теперь я должен попросить его и его отца делать то же самое.

"O.K.", – сказал отец. – "Вы можете рассчитывать на нас".

– Самолеты будут соответствовать спецификациям армии и должны будут пройти военную приёмку, но деньги будут поступать из другого источника. Ты можешь быть уверен, что получишь их быстро, но сначала ты должен убрать нацистов с завода. И отменить любые контракты с Люфтваффе.

"Чарли", – сказал президент Бэдд-Эрлинг Эйркрафт , – "я не такой благородный идеалист, как ты, пытающийся спасти человечество. Я - обыкновенный деловой человек, которому приходится каждую неделю выплачивать зарплату и держать нескольких бухгалтеров, ведущих учет и оформляющих отчеты о социальном страховании и декларации о доходах и все остальное, которое вы выдумали в своём Новом курсе. Кроме того, я убедил нескольких вдов и сирот вложить свои сбережения в мои акции в надежде, что я буду в состоянии заработать прибыль и заплатить им, на что можно жить. Моя сделка с маршалом Герингом не представляет собой только наличные деньги, которые я получаю. Сейчас это очень мало. Но это то, что я могу использовать, чтобы напугать англичан, французов и поляков, Я знаю, что это неблагородно, может быть, даже мошенничество, но это то, чему учил меня мой отец и то, что я делаю в течение сорока лет. Короче говоря, я торговец смертью. Смертью другого парня, а не моей. И прежде чем я рискну отрезать значительный кусок моего дохода, я должен точно знать, что я получу, чтобы компенсировать упущенное".