Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Почему бы вам не попросить ее выйти за вас замуж?" – Ланни думал об этом раньше, и теперь он еще раз подумал об этом. Она собиралась читать книги, которые читал он, и размышлять о том, о чём думал он. И он мог бы сыграть ту маленькую драму, которую предложила жена Рика. Он мог бы задавать ей вопросы и позволять ей объяснять ему их и воспитывать его, как воспитывал ее таинственный герр Зиберт. Она была бы счастлива сделать это и гордилась бы этим. Она могла бы испытать по отношению к своему подопечному те же теплые чувства, что сейчас испытывал Ланни при мысли о ее собственном обращении.

Но потом появились старые возражения. Если он женится на ней, он расскажет ей о Ф.Д.Р.? Без сомнения, он должен получить разрешение президента на это. Тогда она помогла бы в его работе, но как? Отказалась бы она от своего писательства, или она возьмет псевдоним и попытается сохранить его в секрете? Очень трудно, потому что редакторы, знавшие ее работу, вряд ли не узнают ее под новым именем. И что она будет делать со всеми своими родственниками и друзьями, которые знали ее как свободного критика их и их установлений? Притворится ли она, что Ланни переубедил ее, и что она стала ярым нацистом-фашистом, близким к Nummer Eins, Nummer Zwei, und Nummer Drei? Очень трудно организовать это или даже представить себе это!

Нет, нет, это был сон. Приятная и душераздирающая мечта, но далекая от реальности. Долг, суровая Дочь Голоса Бога, 31зовущийся Ланни Бэддом. Труди, его убитая жена, звала его. Труди не ревновала и не стала бы возражать против его женитьбы. Но она напомнила ему, что его работа была чем-то, что никто другой не мог сделать. Разве он только что не написал речь, которую должен был произнести самый важный человек в мире? Ф.Д.Р. сам сказал Ланни, насколько полезны его услуги, и это должно решить вопрос раз и навсегда.

Хорошо, тогда приступай к работе. Была работа, которую надо сделать прямо здесь, в Нью-Йорке. Агенту президента нужно было знать, что делали нацисты в Новом Свете. Ф.Д.Р. сказал, что для этого у него есть другие люди, но Ланни знал, что марионеточные нити тянутся между Берлином и Нью-Йорком. А связи, которые он завёл здесь, были полезны в Германии, и наоборот. Глава отдела нацистской пропаганды в Новом Свете познакомил его с людьми, которых он встретил впоследствии в Старом. Кроме того, что делают теперь агенты Гитлера в Мексике, Центральной и Южной Америке, показало, что он собирается делать после того, как закончит с Польшей, Украиной и Балканами.

X

Ланни посмотрел в телефонную книгу и позвонил в дом Форреста Квадратта. Прошел год со времени их последней встречи, и Ланни сказал: "Я встречался с нашими главными друзьями за границей, и у меня много новостей". Мягкий, притягательный голос ответил: "О, хорошо! Подходите к обеду. Я жду гостя, с которым вы захотите встретиться, с сенатором".

Ланни поехал еще раз на квартиру на Риверсайд-драйв, полную книг и литературных призов. Этот хитрый человечек с мягким извиняющимся поведением и очками с толстыми линзами был в своё время декадентским поэтом без малейшего таланта и культивировал литературную дружбу между двумя континентами. Он родился в Америке, но хвастался тем, что был побочным внуком одного из кайзеров. В своём сердце он был прусским аристократом, тонким и бесконечно безнравственным. Прожив большую часть своей жизни в Америке, он знал грубых и доверчивых идеалистов этого Нового Мира, и ему нравилось обводить их вокруг пальцев и заставлять их делать противоположное тому, что они думали, что они делают.

Теперь он пытался это сделать с американским сенатором по имени "Боб" Рейнольдс из графства Банкомб в штате под названием "Севе'ная Ка'олина", крупного общительного джентльмена на шестом десятке лет в черной галстуке и в вечернем костюме. Его волосы были скудными спереди и свисали по бокам, его нос был широким, а на его пухлом лице была приятная улыбка, слегка напоминающая циркового клоуна. Как сказали Ланни, он был зазывалой на уличных шоу, обычно включавших "мгновенное исцеление", что означало, что у него был дар болтуна, и он знал, как вести себя в любой компании, странная комбинация деревенского хитреца из "дегтярного штата" с детской наивностью, беспомощной в руках веками практикующей тонкости Европы.

Он был профессиональным патриотом и одним из любимцев ненавистников Рузвельта. Они роились вокруг него, а он помещал их речи и редакционные излияния в Congressional Record . Он только что начал публиковать свой собственный еженедельник Защитник Америки и привез несколько экземпляров, чтобы показать их нацистскому агенту, чей большой список адресов для почтовой рассылки он хотел заполучить. "Америка для американцев" был его лозунгом, и его особой фобией были "чужестранцы". Он хотел преодолеть "чуждое влияние", которое стремилось подорвать его родину. По-видимому, он не думал о Квадратте как о чужом, и когда в своей статье он призвал членов немецко-американского Бунда подписаться, он пытался превратить чужестранцев в хороших американцев. Он сделал себя главой полусекретного общества, названного "Защитники", и снабдил его членов красно, бело синим значком, и красно, бело и голубым пером для шляп, и транспарантом в виде гремучей змеи с надписью "Не наступи на меня". Сейчас он организовывал молодежную группу, которую он назвал "Пограничным патрулем" также с красными, белыми и синими символами. Ланни спросил себя, этот шумливый демагог выдумал это сам или члены Бунда рассказали ему о Гитлерюгенде с их кинжалами, отмеченными Blut und Ehre, кровью и честью, и о параллельной организации, которую в Америке они назвали своей Jugendschaft, также носящей кинжалы?