Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Мне очень приятно это слышать", – ответил подпольщик. – "Вы сказали это лучше, чем смог бы я. И я просто скажу вам, что я чувствую то же самое о вас. Вы отказались от гораздо большего, чем я когда-либо мог дать".

– Мы могли бы поспорить об этом, Genosse . Вы постоянно рискуете своей жизнью в течение пяти лет, которые я знаю вас, а я все это время путешествовал в классах люкс на двух континентах.

– За дело вы расстались с одной женой, за дело вы потеряли другую. И только что сказали мне, что не можете жениться на третьей по той же причине. Я думаю, это должно уровнять нас.

"Что ж", – сказал Ланни, – "давайте оставим это таким образом. Вы думаете, что я отличный, и я думаю, что вы отличный, и мы будем доверять друг другу и сделаем все возможное для того, во что мы верим".

Итак, они сказали Auf Wiedersehen , до новых встреч. На нью-йоркском тротуаре, "снова", чтобы быть на тротуаре в Берлине примерно через три месяца, как обещал Ланни и добавил: "Если будет на то Божья воля".

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

След Змея

32

I

ЛАННИ ехал на автомобиле через весь штат Пенсильвания. Земля с невысокими холмами и множеством долин и с бесконечно меняющимися видами. Страна молочного хозяйства, страна фруктов, лугов со свежей зеленой травой и полей с недавно проросшими злаковыми. Фермерские дома прятались под огромными деревьями, а рядом были выкрашенные в красный цвет амбары, фруктовые сады с первыми зелеными листьями, извилистые ручьи и поленницы дров. Дороги были хорошо вымощены и не слишком извилисты, так что можно было проехать восемь сотен километров в день без напряжения, если не обращать внимания на частые апрельские ливни.

Рядом с Ланни сидел учтивый и утончённый Форрест Квадратт, большой любитель поговорить, из которого лился нескончаемый поток слов, так как у него был действительно образованный слушатель. Всегда он говорил тихо с мягко улыбающимся цинизмом. Он знал мир мужчин и женщин и очень мало ожидал от них. Он находил удовлетворение в чувстве превосходства над их глупостями и предательствами. Мир был таким, и ожидать от него чего-то другого, значит вводить себя в заблуждение.

Только при одной теме этот утомленный миром эстет менял тон, и это была Германия. Здесь жили люди, чьи великие силы были продемонстрированы во всех областях, и чье будущее было безграничным. Дисциплинированные люди, движимые глубоко укоренившимся расовым сознанием, и способные не просто править, но и обучать управляемых жизненной культуре быть управляемыми. Квадратт называл себя американцем, но был склонен забыть об этом в своем разговоре. Он редко говорил что-либо хорошее о своей родине. Её культура казалась ему безнадежно испорченной её пуританским происхождением. Она была незрелой, грубой, безнадежно наивной. Качества, которыми он гордился больше всего, индивидуализм и безмерное стремление вырваться вперед, убедили его в том, что её успех в этом мире будет коротким.

Мировая война, как догадался Ланни, была потрясением и разочарованием для этого отставного поэта. Она не соответствовала его формулам. До 1917 года он неустанно трудился, чтобы не дать Америке войти в войну, и после войны он оказывал Фатерланду помощь до такой степени, чтобы только не попасть за решётку. Но все это было напрасно, и в течение последних двадцати лет Квадратт ругал историю. Он написал подробную книгу в защиту своего кузена кайзера, основываясь на глубоких знаниях, так как он был частым гостем в Дорне 33. Поскольку Ланни никогда не читал эту книгу, Квадратт рассказал ему о ней. Длинная история, в которой фигурируют многие личности, с которыми Ланни был знаком.

Была совершена серия великих ошибок, находящихся в процессе исправления. К сожалению, добиться этого удастся только силой, и Германия собирала силы. Бывший поэт вернулся к лиризму своей ранней юности. Это был великий и опасный час, и все, кто любил и уважал немецкую культуру, должны быть активны в ее защите. Надо заставить Америку понять, где ее истинные интересы. Конечно, не в союзе с Британией, с её великим соперником в мировой торговле и власти! Этот немец-американец ненавидел Британскую империю со злобой, которую у него не было причин скрывать. Он ненавидел её за её высокомерие, долгий период успеха и самоуверенность, которую этот успех породил. Он ненавидел её за её лицемерие, за то, что она прятала жадность под покрывалом благочестия. Как нелепо, после захвата всех самых желанных частей земли установить доктрину, что дни захватов закончены, что навсегда установлены закон и порядок и что любой, кто пытался изменить статус-кво, является преступником! Даже Версальский Диктат был объявлен священным!