Эптон Синклер - Жатва Дракона

– Во многом это случайность. Работа моего отца свела меня с известными людьми, а моя собственная работа помогает мне поддерживать эти контакты. Гитлер считает, что он поддерживает дружбу с Францией и Америкой, когда покупает картины моего бывшего отчима. Когда он посылает меня в Париж и Лондон с посланиями своей горячей любви к этим странам, я доставляю эти послания, а богатые и светские поклонники умиротворения с радостью их принимают. Я могу только надеяться и молиться, что ущерб, который я приношу, возмещался ценой того, что я приношу вам.

"Я думаю, что вы можете рассчитывать на это", – сказал президент. – "Я прочитал все ваши сообщения и помню все предоставленные вами факты. Вы должны понять мою позицию. Американцы навалили на мои плечи убийственную работу. Никто не может знать сотую часть того, что от меня требуется, Посмотрите на это, например". Он указал на массу бумаг, которые он отложил в сторону на своей кровати. – "Я обещал принять решение завтра утром, и когда-нибудь, раз уж так суждено, мне придется принимать решения в отношении Европы. Большая часть моей информации поступает от людей, которые глядят сквозь окрашенные очки. И поверьте мне, не розовые! Плейбои нашей дипломатии встречаются только с шикарной публикой в Европе и собирают свои факты и интерпретации на чаепитиях. Вы их знаете, я уверен".

– Знаю, губернатор!

– Ну, человек, который знает Европу, как вы, и, тем не менее, придерживается демократической точки зрения, действительно полезен для меня. Я хочу, чтобы вы это знали и никогда не сомневались в этом.

"Это все, что мне нужно", – горячо ответил агент президента. – "С этим я могу прожить целый год".

IV

Пришло время ему спросить разрешения откланяться, что он и сделал. Но его шеф сказал: "Нет, я не очень часто вижу вас. Расскажите мне о своих планах".

– Я думаю взять несколько недель отпуска, если у вас не будет ничего срочного. У меня есть несколько сделок с картинами, которые я должен завершить. Так я зарабатываю себе на жизнь.

– Вы понимаете, что я могу оплачивать ваши расходы, если хотите.

– Мне этого не нужно, я получаю массу удовольствия от работы с картинами, и это дает мне возможность путешествовать и знакомиться с моей собственной страной. Не думаю, что в Европе произойдет что-то важное. Анаконда наполнила свой желудок, и все, что она хочет, это, чтобы её оставили в покое, пока она всё это не переварит.

Ф.Д.Р. вложил сигарету в длинный тонкий мундштук, зажег её и затянулся. Затем он начал: "Вы знаете, Ланни, у нас был еще один спад в бизнесе, и, как мне не нравится, я не вижу другого выхода, кроме еще одной попытки кредитования и расходов. Конгресс возражает. Дошли до того, что они не делают ничего, если думают, что это то, чего я хочу. Они отказываются внести поправки в Закон о нейтралитете, позволяющие мне проводить различие между агрессором и мирными государствами. Они понимают, что это бессилие является одним из основных факторов, на что рассчитывают диктаторы, но Конгресс не будет действовать, и поэтому я связан по рукам и ногам".

Это казалось удобным случаем, и Ланни им воспользовался. "Они связали всё, кроме вашего языка", – рискнул он.

– Я боюсь его слишком часто использовать. Люди скоро устают слушать только ругань и жалобы.

– Вы хотите, чтобы я говорил откровенно, губернатор?

– Ничто другое не приносит мне такой пользы.

– Вы должны понять, что у меня в Европе довольно одинокая жизнь. Я не могу объяснить свое поведение или идеи кому-либо, и это отрывает меня от всей общественной жизни. За исключением того, что вы могли бы назвать моей сценической карьерой, с нацистами и фашистами, которых я презираю и вынужден притворяться, что восхищаюсь ими. Значит, вы должны понимать, что я много думаю о вас, я все время веду с вами воображаемые разговоры и воображаю, что я буду делать на вашем месте. Мои отчёты я делаю как можно более краткими, но в моих мнимых разговорах я говорю в полный голос.

"Скажите это сейчас!" – возразил великий человек с одной из тех усмешек, которые были для него характерны.

– Я говорю, что вы недостаточно разговариваете с людьми, они завалены ложью, и в тысячах скрытых обманах им невозможно увидеть все трюки доктора Геббельса. Мы боремся не только с немецким нацизмом, итальянским и испанским фашизмом. Это всемирное движение, и оно принимает сотни различных форм, это по всей нашей стране, это господство привилегий и классов, это наши газеты большого бизнеса, наши гигантские корпорации, которые тесно связаны с европейскими картелями. У наших людей нет ни малейшего представления об этом, их мышление на сто лет отстает от времени.