Эптон Синклер - Жатва Дракона

XVI

Своему другу Монку Ланни дал четыре почтовых адреса. Адлон, Бьенвеню, Ньюкасл и свой банк в Лондоне. По этому последнему адресу теперь он получил письмо, в котором прочитал: "Я плыву на пароходе Атлантик, Дефреггер в хорошем состоянии, ваша подружка очаровательна, она в отеле Эксельсиор".

Это заставило рой пчел зажужжать в голове Ланни. Этой паре сошла с рук их рискованная затея! Интересно, как это произошло? Как эта женщина выдержала это и что теперь делает? Догадалась ли она о нагнетателе? Что она собирается делать с машиной? И собирается ли она возвращаться в Берлин? Столько вопросов он хотел бы задать из праздного любопытства!

Он думал о Лорел Крестон по-новому. До сих пор она была способным писателем и хорошей компанией, особенно в качестве слушателя лекций по искусству. Но теперь ее подвергли реальному испытанию, и она выдержала его. Теперь она была товарищем, даже героиней! Ланни подумал: "Она справилась с этим, как если бы она была мужчиной". Он знал, что никогда не сможет даже намеком упомянуть об этом. Но могла ли она рассказать ему об этом? Сможет ли она уступить соблазну и рассказать кому-нибудь о необыкновенном приключении, которое произошло с ней? Ланни обнаружил, что говорит себе: "Если она хочет научиться водить машину, то я могу научить ее". И затем: "Если она захочет продать её, то я могу дать ей совет". И снова: "Лондон это не Берлин в отношении сплетен. Никто не обратит никакого внимания, если я встречу ее здесь".

Этим искушениям почти невозможно устоять. Она здесь, всего в нескольких километрах от него. Под рукой был телефон и адресная книга с номером ее гостиницы в нем. Ему нужно было только взять трубку. В конце концов, он уверил себя, что Лорел Крестон ничего не написала против нацистов, пока нет. А он был несколько груб с ней, и должен был компенсировать это, просто случайной вежливостью, скажем, прогулкой по парку. Это будет своего рода шуткой, игрой в кошки-мышки. Они владели тайной, и оба знали, что это такое, но она не знала, что он знал. Он был бы в положении драматурга, который знает, чем закончится пьеса, но аудитория не знает, и он имеет удовольствие наблюдать за ее реакцией.

Отель, имя которого Ланни никогда не слышал, был в районе Кенсингтона. Он позвонил туда, и, видимо, постояльцу нужно было спуститься к телефону. Он долго ждал, пока не услышал ее голос. "Ваш друг из Берлина", – представился он, – "нет смысла использовать имена! Почему вы так внезапно сбежали?"

Она ответила: "Я думала, вы сбежали первыми". Ей никогда не приходилось искать слова.

Он назначил свидание, чтобы угостить ее обедом в старом английском стиле у Симпсонов на Стрэнде. Он подсказал ей, как туда добраться. Он испытывал теплоту, слушая ее голос, и когда он встретил ее, то обнаружил, что она не изменилась. Она должна быть такой долгое время, потому что хорошо воспитанная юная леди получила самый захватывающий опыт. Несомненно, в первый раз она вступила в противоречие с законами какой-то страны, В первый раз ей пришлось думать о полиции, а не о слугах и покровителях. И только потому, что Ланни был в Берлине, он оживит её воспоминания. Она будет думать, как он был бы взволнован, если бы она рассказала ему, что она сделала!

Они сидели за маленьким столиком в ресторане со столетней историей, теперь ставшем современным и элегантным. Но официант все еще подкатывал небольшую металлическую тележку на резиновых колёсиках. Когда он поднял крышку, то в глаза бросались огромный кусок запеченного говяжьего мяса, шипящий на сковороде. А ноздри были атакованы восхитительными запахами, и, если попросить, то он отрежет приличный кусок. Или можно подождать еще одну тележку с бараньей ножкой почти такой же большой. Гостья Ланни была потрясена такой перспективой, и Ланни предложил жареную корюшку, лучше подходящую к женским губам. Он сказал: "Байрон выразил мнение, что на женщину нельзя смотреть, когда она ест". Затем он спросил: "Вы знаете стихи Байрона?" В его голове мелькнула мысль, какую сенсацию он произведёт, если начнёт читать:

Свободной Мысли вечная Душа,

Всего светлее ты в тюрьме, Свобода!

XVII

Она сказала ему самым небрежным тоном, что она приехала в Лондон по делам и планирует через несколько дней вернуться в Берлин. "Я нахожу Германию очень интересной", – заметила она. – "Я хочу попытаться основательно её понять".

И это все. Она не собиралась обсуждать свои дела или говорить что-либо о подполье. С троглодитом, обитающем в темноте, с человеком, в котором не предполагалось человечности. И она не собиралась ничего говорить о том, что он пренебрег ею в Берлине. Нет, если джентльмен не желает общества балтиморской леди, то она скорее прикусит язык, чем затронет этот вопрос. У него есть право держаться подальше, а у неё заниматься более важными делами!