Виктор Душнев - Потомок Святогора

— А Максим наш юродствует в Поройской пустыни. Дураком из-за тебя стал...

Самсон остался один, и думы накатили — горше горького.

«Ну что? Добился своего? Сына сгубил, и теперь даже в собственном дому приюта нет!.. Допился, в кабалу за долги к Рвачу попал, и тот требует к себе в Донщину. А ведь от него добра не жди. Ахмату головорезы нужны — значит, и из меня головореза хотят сделать... А не пойдёшь в Донщину сам — в цепях приведут. Долг, как говорится, платежом красен, а я задолжал очень много, никакой пушниной не расплатишься. Да они пушнины и не требуют, требуют службы верной. А я што, дружинник какой? Я охотник!..»

Самсон встал во весь рост, чуть ли не подперев потолок.

«И домишко скверный, — подумал. — Мог же и попросторней избу поставить, ведь столько добра пропито, что не сосчитать, а семья голодает...

Эхе-хе — и Максимку погубил! — простонал он нутряным, тяжким стоном. — Только что Рвачов холоп Исай повстречался, сказал, чтоб долги в Донщину нёс, а если нечем расплатиться, сам в холопы к Рвачу, кроту этому поганому, шёл. Но там же татары!..»

— До-иг-рал-си! — как бык промычал Самсон и, саданув дверью, вышел из избы.

Яркое весеннее солнце брызнуло в глаза ослепительным светом. Он зажмурился. Ещё раз посмотрел на своё и теперь вроде уже не своё жилище. Зашёл в сарай, взял вилы, почистил скотинье место. И даже слегка на душе полегчало — давно так не работал. Потом вышел из хлева, последний раз глянул по сторонам, тяжело вздохнул и, решительно кинув на плечо лук и прижав к бедру колчан со стрелами, зашагал на запад. Туда, где он начнёт новую, звериную жизнь.

— Куда идти? — коротко спросил Исая.

— Щас и я соберусь. На, выпей браги, — сунул Самсону Исай большую корчагу.

Охотник сел на лавку возле ворот, отвернулся:

— Да не хочу я!

Потом глянул исподлобья на Исая и наткнулся на встречный взгляд. Лицо Исая, по-мерянски курносое, от довольной улыбки стало ещё курносее, расплывшись вширь, глаза играли в издёвке.

— Пей! — повторил он.

Самсон через край махом осушил корчагу:

— Эх, была не была, всё равно помирать! Неси ещё.

— Хватит, — отрезал Исай. — Путь неближний.

Шли полем. Потом глухим дубовым лесом. Долго шли. Исай озирался, останавливался, бурчал себе под нос, качал головой и что-то говорил, но Самсон не слушал его.

Неожиданно из-за кустов выскочил олень. Исай аж присел от испуга, а Самсон в мгновение ока скинул с плеча лук и выстрелил. Стрела поразила красавца в шею. Олень задрал голову и грузно опустился на бок, под его тяжестью захрустели ветки. Животное пыталось подняться, но сумело только вытянуть вперёд ноги. Голова ещё держалась, но ветвистые рога дрожали.

Из носа оленя хлынула кровь, а глаза словно кричали: «Что ты сделал?..»

Самсон в два прыжка подлетел к раненому животному с горбатым ножом, намереваясь перерезать ему горло, и вдруг остолбенел. Он часто убивал зверя, но ни разу не видел у умирающих оленей таких выразительных, наполненных болью и вопрошающих глаз. Что-то дрогнуло в груди Самсона, и комок горечи, отчаяния и жалости подкатил к сердцу. Охотник закричал, да так дико, что Исай с испуга вмиг оказался на макушке дерева. А Самсон зашвырнул нож в кусты, обломил оперённый конец стрелы и, ухватившись за наконечник, вытащил обломок из шеи животного.

Кровь ещё сильней начала хлестать из носа и из раны оленя. Самсон сначала пытался закрыть её ладонями, потом начал рвать на себе одежду и прижимать куски ткани к ране животного, приговаривая:

— Потерпи, милый! Потерпи!..

Но олень быстро терял силы. Через некоторое время он вытянулся и затих. Глаза помутнели и закрылись. А Самсон рухнул рядом с оленем на землю и страшно, как умирающий волк, завыл...

Святослав Иванович опять собрал боярскую думу.

— Видать, нужно готовиться к долгой войне с татарами, — сказал князь. — У кого какие мнения будут?

— Я полагаю, что не стоит гутарить здесь, — посоветовал князь Александр. — Всё обговорить надо на местах. Сесть на коня, осмотреть наши кремники и определиться, что, где и как делать.

— Верно, брат, — кивнул Святослав. — Все на конь!

Когда люди потянулись к выходу, князь Липецкий окликнул тиуна:

— Агафон! Мастеров-строителей собрал?

— Собрал.

— Пускай с нами едут.

— Щас распоряжусь.

Отъехали от княжеских хором и остановились возле помещения для хранения оружия. Князь почесал бороду.

— Тут мы потом с тобой, Агафон, и оружейниками поговорим особо. Да, чуть не забыл. Сколько котлов для смолы отлито?