Саймон Терни - Калигула

Последующие четыре дня я провела в напряжении, ожидая реакции на издевательский аукцион. Но вновь пришлось признать, что Калигула был прав, когда называл сенаторов корыстными и трусливыми: все как один они заплатили за навязанных им гладиаторов огромные суммы, а недовольство свое выразили едва слышным бурчанием между собой. Сатурнин, похоже, от расстройства слег, и семейство пришлось возглавить его сыну – он носил то же имя и жил в одном из их поместий за пределами города.

Вскоре события приняли неожиданный оборот.

Мы с Виницием возвращались после загородной прогулки в Рим. Послеполуденный зной и пыльное облако, лежащее над городом все лето, не давали дышать. В сопровождении нескольких мускулистых наемников для защиты от возможной встречи с бандитами мы с мужем проехались по долине реки Кремера в сторону Вейев: я в открытой повозке, а Виниций верхом. Перекусив на зеленой лужайке и насладившись свежим воздухом, мы с большой неохотой повернули обратно.

Наш дом, хотя и просторный, не был снабжен всеми удобствами, и поэтому все повозки и лошади с разрешения Калигулы размещались в большом императорском дворце.

Когда мы въехали под арку и остановились, я, к немалому удивлению, увидела перед конюшней Калигулу, который завязывал ленты в гриве своего любимого вороного жеребца по кличке Инцитат. В самой этой процедуре не было ничего необычного: брат обожал лошадей, а черный как смоль жеребец был особенно дорог его сердцу. Гай нередко брал на себя обязанности конюхов – чесал животных, угощал их лакомствами. Но это бывало ранним утром или ближе к вечеру, а в разгар римского летнего дня все горожане с деньгами прятались от жары и пыли в садах или термах. Или же, как в случае с моим братом, мучили сенаторов к восторгу простонародья.

– Дорогая сестра, – улыбнулся Калигула, – и друг мой Виниций, рад вашему возвращению. Не ждал вас так рано, хотя появились вы как нельзя кстати. Приглашаю съездить со мной по одному небольшому делу… Лепид тоже едет, только настроение у него сегодня неважное.

При этих словах из конюшни появился сам Лепид: он приглядывал за тем, как конюх седлал его гнедую кобылу. Вид у нашего друга и правда был кислый. Я решила расспросить его о причинах дурного состояния позже, так как Калигула уже распорядился, чтобы мою повозку развернули к выходу. Вот так, не успели мы прибыть во дворец, как тут же снова покинули его. Гай ехал на своем любимом жеребце, Виниций и Лепид тоже верхом, я в повозке, громыхающей по мостовой. За нами скакали две дюжины всадников преторианской гвардии.

Тарахтя и цокая, мы двинулись вниз по склону, к восточному краю Форума. Новый крытый переход, который строил император для соединения своего дворца с западной оконечностью Форума, почти завершили, но лошади и транспорт не смогли им воспользоваться. Мы миновали пруд и рынок у храма Венеры и начали подъем на Эсквилин. Я понятия не имела, куда мы едем; более того, не знала, где мы, даже когда наше короткое путешествие подошло к концу.

Большой домус на холме выходил на улицу фасадом, в котором не было ни одной встроенной в стену торговой лавки – верный признак богатого владельца, ценящего уединение. В обе стороны уходила ограда, опоясывающая внушительных размеров сад, оазис зелени в тисках зданий и мостовых. Напротив красовался каменный декоративный фонтан, на бортике которого сидел человек в дорогой тоге, с крупным носом и поредевшими волосами. Вокруг него столпилась дюжина рабов. Выглядел он ужасно расстроенным, и у меня защемило от дурных предчувствий сердце.

– Ты знакома с Прокулом? – светским тоном обратился ко мне Калигула, пока мужчины спешивались.

Виниций подошел помочь мне выбраться из повозки, и я, заикаясь, ответила коротким отрицанием. Я пока не понимала, что происходит, но ничего хорошего не ждала.

– Гней Ацерроний Прокул, – назвал брат полное имя печального человека у фонтана, который отмахивался от рабов, пытающихся помочь ему. – Это последний консул, которого назначил Тиберий, и верный приспешник старого негодяя. Он всячески уклоняется от сенаторских обязанностей – прячется в какой-то крысиной норе на Сардинии. К счастью, как раз когда на меня свалились лишние деньги и я присматривал себе какое-нибудь здание, он вернулся в Рим.

Я лихорадочно соображала…

– Ты купил его жилище? – наконец догадалась я и уставилась на домус.

– Вот именно, – просиял Калигула. – Видишь ли, мне как раз нужно было куда-то пристроить девять миллионов сестерциев. О, конечно же, за дом я заплатил не всю эту сумму. Скажу тебе по секрету, Прокул не очень-то хотел продавать дом, но названная им цена показалась такой низкой, что я просто не мог устоять.