Якоб Тик - Зигфрид

Забывшись от обиды, Коскэнд положил руки на колени матери и затряс ее. Рита была спокойна и холодна.

— Ты недаром служил в доме рыцаря, — произнесла она. — Ты говоришь, как благородный человек… Ты прав, даже когда расторгаются семейные узы, остаются еще узы крови. Я не помогла тебе казнить твоих врагов, и род твоего Сигмунда ты не восстановишь… Но я искуплю свою вину!

С этими словами она быстрым движением выхватила из-под одежды кинжал и вонзила себе в горло. Коскэнд в ужасе схватил ее за руки.

— Что вы делаете, матушка? — закричал он. — Зачем вы убили себя? Матушка! Матушка!..

Рита была мужественной женщиной. Она выдернула кинжал из раны и прикрыла ладонью хлынувшую кровь. Дыхание ее прерывалась, лицо стало серым. Жизнь покидала ее.

— Коскэнд, — пробормотала она. — Коскэнд. Это выше разума… Хотя узы крови остаются, даже когда нет семейных уз… Я еще раньше решила помочь им бежать и затем убить себя… Помнишь, когда Хакуд смотрел на меня… Он сказал, что видит на лице моем тень смерти… Он знает свое дело, теперь я поняла смысл его слов… Разве не злой рок преследует меня?.. Моя приемная дочь убила твоего господина… Я умираю… Сейчас я перестану дышать, и меня не станет. Ты так и считай, что с тобой говорит привидение… Нет у меня долга перед Гарольдом… Слушай… Я научу тебя, по какой дороге сбежали Куни и Гендиро… Слушай…

С этими словами она сжала руку Коскэнда и притянула к себе. «Злосчастная судьба!..» — вырвалось у него во весь голос. Этот вопль достиг ушей Гарольда, он встревожился и прибежал в пристройку посмотреть, что случилось. Распахнув дверь и взглянув, он, простая честная душа, кинулся к матери.

— Матушка! — вскричал он. — Матушка!.. Ну вот, я же говорил! Коскэнд, позвольте, я представлюсь вам позже… Впрочем, я — старший брат Куни… Матушка, с тринадцати лет вы холили и нежили меня… Мне и лавку-то только ради вас отдали… Неужто надо было так блюсти долг чести перед этой мерзавкой?.. Зачем вы убили себя?

Услыхав его голос, Рита вперила в лицо Гарольда пристальный взгляд и, мучительно переводя дыхание, прохрипела:

— Ты с детства был… честным человеком… Гарольд… А вот Куни была не такая… Но я дала ей бежать… ради памяти покойного мужа… и тем нарушила свой долг перед Коскэндом, он со мной одна кровь… Не будет восстановлен род его господина… человека, что был его благодетелем… Вот почему я убила себя. Не будь на меня в обиде, Гарольд… я скажу ему, по какой дороге бежали Куни и Гендиро…

— Ну при чем здесь моя обида… — всхлипывая, проговорил Гарольд. — Я и сам скажу ему, а то вам трудно… Слушайте, господин Коскэнд. Если пройти мимо храма и свернуть направо, будет гора, потом сопка, а оттуда прямая дорога. По ней и ступайте. Женские ноги, наверное, не успели уйти далеко. Поспешите, срубите головы Куни и Гендиро и принесите их матушке, пока она не скончалась, пока видят ее глаза! Торопитесь!

Коскэнд, плача, произнес:

— Ты слышишь, матушка? Гарольд объяснил мне, по какой дороге бегут Куни и Гендиро. Пока они не ушли далеко, я поспешу им вслед, срублю головы и покажу вам!

Рита уже едва слышала его.

— Смелые слова… — пробормотала она. — Накажи врагов, восстанови род Сигмунда и ты станешь настоящим человеком… Гарольд! У Коскэнда нет ни братьев, ни сестер… Ты тоже один, как перст… Враги врагами… а вам надлежит стать отныне братьями… Помогайте друг другу и старайтесь для спасения души моей… — Она взяла их руки и привлекла к себе. Они склонились над нею. Голос ее становился все глуше. Протянув Коскэнду окровавленный кинжал, она из последних сил проговорила: — Иди… Иди скорее…

Ей еще хотелось сказать: «Этим кинжалом ты нанесешь им последний удар!» Но язык больше не повиновался ей. Коскэнд стер с лезвия кровь и подумал про себя: «Хорошо бы показать головы врагов матушке, но, видно, не успею, гляжу на нее в последний раз…» Он сказал:

— Оставляю матушку на ваше попечение, Гарольд…

Затем он пошел было к выходу, но при мысли о том, что мать его умирает, остановился и повернул назад. Рига вся в крови, поползла ему навстречу.

— Что же ты мешкаешь? — еле слышно прошептала она. — Ступай.

— Иду, — отозвался Коскэнд и, оставив сердце с умирающей матерью, бросился вон. Теперь он думал только о том, что враги бегут и их нужно догнать.

А Забияка, прокравшийся к замку и подслушавший весь разговор, со всех ног помчался к сообщникам. Он знал дорогу и далеко обогнал Коскэнда.

— Вот что, господин Ген, — сказал он. — Мать Коскэнда перерезала себе глотку, Коскэнд узнал, по какой дороге вы бежали. Он вот-вот будет здесь, готовьтесь. Меч наголо и прячьтесь под мост. Когда он перейдет мост, мы пугнем его мечами, а как только он попятится, рубите его сзади!