Якоб Тик - Зигфрид

В четвертом часу, все домочадцы вышли к парадному входу замка встречать господина. Господин проследовал в покои, уселся и тут заметил, что Куни, которая обыкновенно сразу же принималась развлекать его болтовней, что-то не в духе.

— Почему ты грустна, Куни? — осведомился он. — Ты больна? Что случилось?

— Ах, мой господин, — ответила Куни, — я просто не знаю, как оправдаться перед вами… Вчера вечером в ваше отсутствие к нам забрался вор. Пропали сто золотых монет. Они были в шелковом кошельке и пропали вместе с кошельком… А дело было так. Ночью мне показалось, будто кто-то раздвинул шторы на кухне. Я встала и все осмотрела. Никого нет, все двери наружные крепко заперты. И вдруг я заметила, что взломана шкатулка, которая хранится в шкафу, что в вашем кабинете. Это меня очень испугало. Я помолилась святой Деве и обратилась к гадальщику. Гадальщик сказал мне, что кража, несомненно, учинена кем-то из домашних… Я думаю, следует обыскать ящики и корзинки у всех слуг.

— Не надо этого делать, — возразил Сигмунд. — Вряд ли среди моих домашних есть хоть один, у кого достанет смелости украсть сто золотых монет. Это дело рук пришлого вора.

— Да ведь ворота были на крепком запоре, — сказала Куни, — а шторы открывали только на кухне… Нет, я всех обыщу. Все идите сюда!

— Беда-то какая! — воскликнула Такки, когда Куни объяснила, в чем дело. А Кими затараторила:

— Я, кроме как для уборки, в господские покои и не захожу никогда, то-то, должно быть, в огорчение вам эта пропажа, а я и не знала ничего, что вчера ночью случилось, просто странно мне это как-то, правду говорю…

— Я вас не подозреваю, — объявил Сигмунд. — Но, поскольку это случилось в мое отсутствие, когда дом был оставлен на Куни, она считает непременным, чтобы я всех обыскал.

— Пожалуйста, господин, — сказали служанки. — Будьте так любезны.

Они, не мешкая, притащили на веранду свои корзинки.

— Ну-ка, — сказал Сигмунд, — посмотрим, что в корзинке у Такки. Так, женщина ты бережливая, я вижу здесь полотенце, которое тебе пожаловали в позапрошлом году. Молодец, такой и положено быть женщине. Всякую тряпочку заверни и сохрани… Давай сюда твою корзинку, Кими!

Кими, смущенно хихикая, попросила:

— Если можно, господин, пусть мою корзинку кто-нибудь другой осмотрит…

— Нет, так нельзя, — возразил Сигмунд. — Я осмотрел вещи Такки и если не осмотрю твои, она может обидеться.

— Ну, пожалуйста…

— Что ты так смущаешься?.. А, вот в чем дело! Накопила полкорзины срамных картинок…

— Простите великодушно, их я не копила, это мне родственники подарили…

— Ладно, можешь не оправдываться. Читай на здоровье. Говорят, от этого охота пуще становится…

— А теперь надо обыскать Коскэнда и Гэнка, — распорядилась Куни. — Такки, беги и пришли их сюда с вещами…

Такки побежала в людскую.

— Коскэнд! Гэнк! — крикнула она. — Вас господин зовет!

— Что там случилось, Такки? — спросил Гэнк.

— Пропало сто золотых! Берите свои вещи и идите, всех сейчас обыскивают! Говорят, что украл кто-то из домашних!

— Вот беда, — сокрушенно сказал Гэнк. — И как только к нам вор пробрался? Ну да ладно, сейчас идем.

Они вынесли свои ящики на веранду и поставили перед Сигмундом. Гэнк запричитал:

— И как это могло случиться, ума не приложу… Сто золотых монет пропало, это что же такое! Мы же с Коскэндом так строго ворота замка охраняем… Ведь вот несчастье какое…

— Мы обыскиваем потому только, — объяснил Сигмунд, — что это случилось в мое отсутствие, когда дом был на попечении Куни, и это ее очень взволновало…

— Коскэнд, — сказала Куни. — И ты, Гэнк. Мне очень жаль, но вы тоже оказались под подозрением. Давайте сюда ваши вещи.

— Вот, проверьте, пожалуйста, — сказал Гэнк.

— Больше у тебя ничего нет?

— Это все, что я имею. Больше у меня ничего нет.

— Ай-яй-яй… Как же ты укладываешь вещи? Надо складывать как следует… А это что? Ночное платье? Неряха, скатал в комок и сунул как попало… Тесемка какая-то… От вещей? Все в грязи, засалено… Ну, ладно. Давай твой ящик, Коскэнд, у тебя только этот ящик, больше нет?

Куни запустила руки в ящик Коскэнда и принялась неторопливо перекладывать вещи. Подброшенный кошелек, конечно, оказался там. Куни подцепила его ручкой веера, подняла на всеобщее обозрение и, повернувшись к Коскэнду, осведомилась:

— Как попал этот кошелек в твой ящик?

Коскэнд остолбенел.

— Что такое? — проговорил он. — Откуда это? Впервые вижу!

— Не прикидывайся! — строго сказала Куни. — Сто золотых монет пропали вместе с этим вот кошельком! Я уж не знала, что и подумать, даже к гадальщику обращалась. Я отвечаю за эти деньги перед нашим господином, немедленно верни их!