Джеральд Гордон - Да сгинет день...

— В чем же дело? Почему у вас сложились такие отношения? — Он старался говорить безразличным тоном, но по всему чувствовалось, что это глубоко волнует его. Ее рука лежала рядом, и ему вдруг неудержимо захотелось взять, переплести ее пальцы со своими и крепко сжать. Ему хотелось привлечь ее к себе, почувствовать у своего сердца ее сердце. То, что он влюблен в Рэн, казалось таким естественным. Юношей он был увлечен ею, а сейчас это было совсем другое. Он чувствовал, что с Рэн мог бы обрести то счастье, к которому тянулся на протяжении всей своей путаной и сложной жизни. А главное — сейчас, когда вокруг него сильней сгустились грозовые тучи предубеждений и предрассудков, ему тем более необходимо было иметь подле себя подругу, отличающуюся столь редкими достоинствами, как она.

— Мне не хотелось бы об этом говорить, — ответила она. — Быть может, я расскажу вам в следующий раз, если вы, конечно, захотите, Энтони, встретиться со мной еще раз.

— Это я-то не захочу? — улыбнулся он.

— Ну, а если так, то мы должны быть очень осмотрительны. Мой муж ревнив до безумия. Стоит ему узнать, что у меня есть кто-то, и он ни за что не даст развода. А сейчас нам, пожалуй, пора в путь.

Дрова мягко потрескивали в камине; угасающее пламя отбрасывало на стены причудливые танцующие тени. Энтони помог Рэн надеть пальто, а сам поднял воротник куртки.

Они выскочили под моросящий дождь и бегом побежали к машине. Миля за милей оставались позади — Энтони говорил о прошлом, даже не замечая, где они едут, лишь бы продлить это счастье, лишь бы подольше побыть с нею.

Была полночь, когда они подъехали к отелю в Си-Пойнте, где она сняла номер, — всего в полумиле от квартиры Энтони.

Он остановил машину и, выключив мотор, сделал как раз то, чего всю дорогу зарекался не делать. Он осторожно обнял ее за плечи и тут же почувствовал, как она сразу вся напряглась. По лицу ее прошла тень — точно от облачка, на мгновение закрывшего луну. Ни слова не сказав, Энтони убрал руку.

Рэн нащупала рукоятку дверцы и открыла ее.

Они прошли через сад, потом поднялись по каменным ступенькам заднего входа. Отсюда было ближе до ее комнаты. Полоска света из слегка приоткрытой двери в коридоре упала ей на лицо.

Он расстался с ней, не сказав ни слова. В машине Энтони тотчас вытащил трубку и набил ее табаком. При желтом свете вспыхнувшей спички он увидел свое отражение в ветровом стекле — несколько мгновений он изучал его, потом нетерпеливым жестом выбросил спичку в окно и поехал домой.

На другой день вечером, когда Рэн открыла дверь своей комнаты, в лицо ей пахнуло ароматом цветов. Визитной карточки не было. Но она нисколько не удивилась.

С тех пор как Энтони встретил Рэн, он все свободное время проводил с нею. Внизу — среди скалистых уступов морского берега, наверху — среди горных хвойных лесов, в городе — на улицах, на крыше автобуса, — всюду перед ним словно открывался новый мир.

Рэн — возможно, сама того не сознавая — была для него спасением, единственным спасением от действительности.

Но дело было не только в этом. Энтони знал, что никогда, ни к одной девушке он не испытывал еще такого чувства.

Возможно, со временем, если ему удастся скопить достаточно денег, он увезет ее из этой ненавистной страны и начнет с ней новую жизнь где-то там, где нет расовых предрассудков.

А сейчас, после прогулки по горному склону, когда Энтони стоял, а она сидела у его ног, бесцельно обрывая травинки, он сказал ей с глубокой нежностью:

— Я так рад, дорогая, что вы решили не возвращаться к нему.

Она взглянула на него снизу вверх, и в глазах ее зажегся лукавый огонек.

— Только, пожалуйста, не воображайте, что это из-за вас.

— Но, может, хоть чуточку и из-за меня? — просительно сказал он.

Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Конечно, Энтони было ясно, что он почти никак не повлиял на ее решение. Из ее отрывочных рассказов он понял, что брак этот складывался при самых благоприятных обстоятельствах. Рэн встретила своего избранника во время войны — он был тогда в чине капитана и имел неплохой послужной список: не успел попасть в Италию, как был награжден «Военным крестом». После демобилизации он получил место директора в одном из иоганнесбургских золотодобывающих концернов — повидимому, благодаря своей успешной военной карьере. А потом его засосала безумная погоня за наживой, развернувшаяся после войны, — им овладела страсть к стяжательству. Рэн рассказала Энтони, каким самовлюбленным, тщеславным эгоистом стал ее муж, какой он купил себе огромный дом с купальней в Хоутоне, рассказала, как неожиданно — особенно, когда выпьет — увозил он ее из любой компании, стремясь к уединению с женой.