Александр Антонов - Воевода

Посланцы с низкими поклонами покинули Верхний Услон, чтобы выполнить волю царя.

Казанская знать постаралась. Едва наступил рассвет, как муэдзины [16] Муэдзин — служитель при мечети, возглашающий с минарета часы молитвы. со всех минаретов возвестили волю царя. И казанцы отозвались. Тому благоволила хорошая погода. Берег Волги заполонила многотысячная толпа. Люди махали чем могли и молили Аллаха о скорой встрече со «своим» царём.

И тогда Шиг-Алей взошёл на паром, а следом за ним свита. Паром потянули канатами на левый берег Волги. Даниил и Иван оставались пока вместе с дворней на правом берегу. Вскоре Шиг-Алей сошёл с парома. На берегу его ждала карета, он сел в неё и медленно в сопровождении тысяч казанцев въехал в город, направляясь к царскому дворцу. В пути он поднимал руки, приветствуя горожан. Ему очень хотелось, чтобы казанский народ полюбил его, не питал больше вражды к русичам, чтобы прекратил набеги на дружественную державу. Но всему этому не суждено было сбыться, во всяком случае в ближайшие два года.

Наконец паром вернулся на правый берег, и на него вкатились карета царевича и все повозки. Не заставили себя ждать и Даниил с Иваном. Они вошли в город вместе со всеми, кто сопровождал царевича, и вскоре оказались в Кремле.

В тот же день среди придворных слуг Шиг-Алея Даниил нашёл Каюма. При царевиче он был постельничим. Родился и вырос в Казани, и лишь при Сафа-Гирее его родители уехали в Арск и поселились там. Встретившись с Каюмом в пустом покое, Даниил попросил его побыть у него приказчиком хотя бы один день и показать ему город, базар, помочь в торговле. Каюм любил деньги и согласился, но только за плату. Даниил заверил:

— Каждая пятая деньга твоя.

— Ты щедрый купец, — отозвался Каюм.

Даниил дал ему лоток Ивана, отсчитал сто иголок и пятьдесят катушек ниток, и они вдвоём отправились торговать. Иван остался при лошадях и возке, дабы хранить товар. Базар был в центре города и близко от царского дворца. Многолюдие удивило Даниила, словно он попал в торговый день на Красную площадь Москвы. Тут можно было встретить купцов из многих земель. Торговали-покупали все поволжские народы. Много было мордвы, черемисов, чувашей, ногаев. Купить на базаре можно было всё. Но товар Даниила оказался редким. Когда они с Каюмом пришли в полотняные ряды и раскрыли свои лотки, к ним тотчас потянулись покупатели. Каюм назначил цену сам. Даниил подумал, что парень лучше знает свой базар, и не возразил.

— Пятиалтынный иголка! Пятиалтынный нитка! Подходи, покупай!

Однако, услышав такую цену, многие отходили от лотков, и покупали только те, которые могли себе это позволить. Понял и Даниил, что так они не продадут товар, сказал Каюму:

— Продавай за пятиалтынный иголку и нитку.

— Ой, купец, ты щедр в ущерб себе, — возразил Каюм.

— Всё справедливо, — заметил Даниил.

Каюм согласился. Придя в конец полотняных рядов, они начали торг по новой цене, и дело пошло.

К концу базарного дня они продали весь свой товар. Даниил знал, сколько они выручили денег, сколько из них он должен сдать в государеву казну, выплатить Каюму и оставить на корм себе. Каюм был доволен заработанными деньгами. Пока Даниил и Каюм торговали, у него зародилось к Даниилу чувство дружбы. Даниил тоже проникся доверием к казанцу и позвал его в питейную избу. Там они выпили крепкой водки и повеселели. Потом Даниил напросился погулять по городу.

— Идём, Каюм, покажи мне свои улицы, где бегал мальчиком.

— Я покажу тебе весь город. Лучше меня его никто не знает.

Они отправились в восточную часть города, на самую окраину, к крепостной стене. Остановились возле большого низкого дома.

— Вот тут мы жили, пока моего бабая не стал преследовать Сафа-Гирей. Продали дом и уехали в Арск. Помню, в детстве мы с кунаками поднимались на крепостные стены и оббегали их кругом. — Это воспоминание для Каюма было настолько приятным, что он повёл Даниила вдоль стен, продолжая рассказывать о крепостных башнях, о воротах. — Вот Марлеевы ворота, мы через них бегали купаться на речку Казанку. Тут возле Марлеевой башни есть родник, и вода в нём как мёд. Когда мы играли в разбойников, то прятались вот в этой Даировой башне. Ты видишь, она каменная. Сила! Ни одна пушка не разобьёт.

Даниил и Каюм, пошатываясь, шли дальше и изредка прикладывались к баклаге с хлебной водкой, которую не забыл захватить в питейной избе Даниил. Каюм становился всё более разговорчив.