Александр Антонов - Воевода

В зиму сорок седьмого года, в морозный декабрь, уже приняв царский титул, Иван Четвёртый сам возглавил войско и повёл его под Казань в надежде штурмом овладеть городом-крепостью. Но этот скороспелый поход не принёс царю и русичам успеха. После крепких морозов вдруг наступила сильная оттепель. Когда войско шло по Волге, лёд покрылся водой, а ближе к Казани начали проваливаться пушки, гибли воины. Иван Четвёртый дрогнул, покинул войско и возвратился в Москву, переложив всю ответственность за поход на плечи большого воеводы Дмитрия Бельского. Тот выполнил волю царя, дошёл до Казани и осаждал её семь дней, но, понеся большие потери от вылазок татар, особенно со стороны Арского поля, в январе вынужден был прекратить осаду и отойти от Казани.

Среди русских воевод той поры, озабоченных безопасностью Руси, было немало умных и думающих людей. Они следили за борьбой с Казанским царством и делали выводы из походов, увенчавшихся неудачами. Искали пути, искали ключ к победе над сильным и коварным врагом. В ту пору нередко встречались в узком кругу воеводы князья Михаил Воротынский, Андрей Курбский, Андрей Горбатый-Шуйский, боярин Пётр Морозов, дьяк Иван Выродков. Их беседы часто сводились к одному: как одолеть Казань. И все сходились во мнении, что надо накопить большую силу, изготовить много пушек, ядер, пищалей, пороха, собрать большое, не меньше ста тысяч, войско. И ещё выбрать благоприятное время.

Однако молодой царь торопился добыть себе славу покорителя Казани и, не внимая советам мудрых воевод, вновь бросил слабо подготовленные полки, и опять-таки в неудачную пору года, в поход на Казань. Был ноябрь, лёд на реках ещё не окреп. Пришлось ждать на дальних подступах, когда откроется путь. И только в феврале 1550 года русское войско приблизилось к Казани, с ходу пошло на штурм крепости. Но он завершился полной неудачей. Русские понесли большие потери. А тут опять, как два года назад, наступила небывалая оттепель, пошли дожди, лёд на Волге сломался, заторопился, и уже ни о какой осаде не могло быть и речи. Продержав войско под городом одиннадцать дней, Иван Четвёртый повелел воеводам с полками покинуть Казанское царство.

Однако, несмотря ни на что, подспудно накапливались силы для большого наступления. Летом 1551 года русским дипломатам удалось отколоть от содружества с Казанью Ногайскую орду. Теперь у Руси остались на юге и востоке только два врага — Крымская орда и Казанское царство. В эти же годы до начала большого похода в русском стане велась и другая подготовка. Она была незаметная, неизвестная русичам, но предполагалось, что в предстоящем наступлении на Казанское царство она сыграет большую роль. Хотели русские воеводы, чтобы их полки не шли вслепую, а знали, как скрытно подойти к врагу, какими путями подтянуть к крепости орудия, где поставить гуляй-города, опорную крепость, какие перевозы перекрыть на реках, чтобы враг не стягивал силы. Во всём этом и участвовали Даниил Адашев и Иван Пономарь. Оба они были подготовлены к тому, чтобы выполнить порученное им дело. И на первый взгляд оно казалось простым.

Когда сошли снега, им велено было собираться в путь на Волгу, в землю черемисов. Их снабдили так, как должно ходить коробейникам по селениям и продавать там свой товар. А товар у них был простой, всего-навсего приклад для шитья: иголки да нитки, ещё булавки. Им снарядили на колымажном дворе крытый возок, побывавший долгое время в служении, пару буланых немудрёных лошадок, каких можно встретить в каждом крестьянском хозяйстве, не прытких, но трудолюбивых; им была выдана грамота, оберегавшая от приставов. И вот уже приближался день расставания с родными и близкими. Пономарю для этого надо было лишь поклониться Чудову монастырю, где он провёл большую часть жизни. А у Даниила Адашева всё оказалось сложнее. Он трудно расставался с матушкой и с батюшкой, с братом и племянницей, но вдруг обнаружилось, что ему ещё труднее расстаться с Глафирой, Глашенькой, которая одной фразой изменила его душевное состояние, степень его чувств к жене. И сказала она это так же просто, как отзывался о своём походе в неведомые края Даниил.

После утренней трапезы, когда лошади уже переминались с ноги на ногу, она тихо произнесла:

— Ты, Данилушка, не забывай нас в дальних землях. Теперь мы вдвоём тебя будем ждать. — Глафира улыбнулась ему, и её глаза светились неподдельным счастьем.

— О чём ты говоришь, Глаша? — шёпотом спросил он.

— Да чего уж скрывать. Понесла я. Вот уже третий месяц, как мы вдвоём возле тебя.