Дэвид Гилман - Бог войны

Отправиться на охоту в Святую неделю д’Аркур с остальными даже не пытались, потому что один святой день следовал за другим, и мясо сменилось рыбой, рыба дичью, создававшей впечатление, что на тарелки попадает все, что способно летать под небесами. Вальдшнепов, голубей и обычную домашнюю птицу, лебедей и гусей готовили в дровяных печах или в углях, мазали медом и шафраном, превращая в деликатесы для знати. И Блэкстоун брал по крошечке от каждого блюда. Богатая палитра соусов была противнее простой еды, но этим он кормил Уильяма Харнесса, а для себя заказывал на кухне менее экзотические харчи. К концу недели уже казалось, что от неумеренности в еде и молитвах устали даже самые несгибаемые из гостей д’Аркура, и споров с Блэкстоуном никто не затевал. Он уже начал надеяться, что насмешница по имени Фортуна поворачивает свое колесо везения в его сторону.

Он прогуливался по крепостному валу, перекинувшись словцом-другим с солдатами на постах на ничего не значащие темы – погода, возможное приближение бури, безмолвие и пустынность местности в районе поста, – когда внимание Блэкстоуна привлекло какое-то движение. Не было ничего необычного в том, что низкий туман льнул к земному лону, упрямо удерживая позиции чуть ли не до полудня. Призрачная дымка миазмов лимонного оттенка лежала у опушки леса, где посеребренная инеем земля не была тронута ни крестьянами, ни всадниками. Теперь же по ней двигались тени. Затрепетало знамя, но еще слишком далеко, чтобы разглядеть. Он поспешно оглянулся на караульных на стенах между ним и следующей боковой башней; еще один часовой на мосту через ров проверял селян, которым нужно было войти в замок.

– Всадники! – крикнул Томас, и часовые начали вглядываться в горизонт.

Из караулки сторожевой башни, нахлобучивая шлем, выбежал Мёлон.

– К оружию! – призвал он и склонился через парапет. – Эй, внизу! – крикнул часовому на мосту. – Внутрь!

Вытолкав селян от входа на мост, тот побежал к воротам. В случае атаки они подвергнутся нападению раньше, чем он.

– Я их потерял! – крикнул один из часовых, озирая горизонт.

Блэкстоун вгляделся. Несмотря на сумрак, его более острый взор различил трепет знамени, ненадолго выглянувшего из ложбины холмистой местности.

– Знамя вашего господина! На северо-восток! – крикнул он, указывая туда, где вскоре вдали показалась колонна из полудюжины всадников с геральдическим флагом д’Аркуров из алых и золотых полос. Повернув, они направились прямо к замку. Еще не видя лиц, Томас уже понял, что их похожий на быка предводитель – сэр Готфрид. Неужто война выиграна?

Блэкстоун ссыпался по лестнице во двор, испытывая угрюмое удовлетворение от того, что рана на ноге только тянет мышцу и ничего более. Уже находясь у ворот, увидел Жана д’Аркура, спускающегося по лестнице замка в сопровождении остальной знати.

Ветер уже доносил громовой топот копыт, когда д’Аркур поглядел через глазок ворот. Солдаты стояли наготове, чтобы открыть главные ворота по команде. Державшийся позади Томас видел выражение озабоченности на лице д’Аркура. Очевидно, визит дяди оказался для него неожиданностью.

– Это сэр Готфрид, господин. Я узнаю его с пятисот шагов, – сообщил Блэкстоун.

– У тебя око лучника, Томас, но под сюрко и шлемами могут притаиться бесчестные люди, чтобы привести в твой дом врагов.

– Это он. Клянусь, – уверенно заявил Томас.

Д’Аркур вглядывался в дальнюю опушку, ожидая, когда приближающиеся окажутся в паре сотен ярдов от замка.

– Открыть ворота! – приказал он, и когда громадные створки разошлись, лошади уже затопали по деревянному мосту. Аристократы и слуги подались назад, когда в наружный замковый двор въехал маршал английской армии. Лошади исходили паром, раздувая бока. Их явно гнали во весь опор.

Сэр Готфрид спешился с легкостью человека вдвое моложе себя. Наспех обнял племянника и поглядел на собравшихся. Блэкстоун заметил, какая гамма чувств пробежала по их лицам. Готфрид – враг, но кровный родственник хозяина. Все бились против англичан, а теперь среди них откровенный изменник. Враждебные настроения против собственного короля – дело одно, а радушно встретить человека, способствовавшего опустошению их земель, – совсем другое.

– Остудите их, потом накормите и напоите, – приказал сэр Готфрид конюхам, бросившимся принять уздечки. – Соберите еду и питье для моих людей! Выезжаем через час!

Потом быстро повернулся, взял Жана д’Аркура за локоть и захромал к большой зале. По пятам за ним следовали полдюжины забрызганных грязью воинов, развернувшись защитным веером. В сторону Томаса он даже не глянул, отчего тот ощутил необъяснимую боль утраты.