Дэвид Гилман - Бог войны

Рука Жана отыскала нужный документ. Он обратил лицо к мокрому до нитки Блэкстоуну, стоявшему спиной к теплу очага, ожидая позволения приблизиться. Уже одно это – сущее воплощение высокомерия и дерзости, осознал д’Аркур. Томас никому не доставит удовольствия увидеть, что он в чем-то нуждается. Что ж, д’Аркура это вполне устраивает. Он не ощутил сострадательного порыва. Бывали минуты, когда воспоминания подстрекали его наказать английского лучника, а не помочь ему, и содержание Блэкстоуна под своим кровом породило раскол между ним и друзьями – дворянами, которых ему нужно привлечь на свою сторону. Потребовалось несколько мгновений, чтобы д’Аркур подавил свой докучный гнев, но он напомнил себе, что вести войну – значит рисковать. Удача покинула их под Креси, и один юный англичанин, вверенный в его попечение, не может быть мальчиком для битья за унижение всей нации. Кроме того, неохотно признался он себе, характер и отвага Блэкстоуна заслуживают уважения.

Он швырнул свиток Томасу.

– Тебе не требуется умение читать, чтобы понять это, – сказал он, присоединяясь к собакам у камина, пока Блэкстоун разворачивал свиток. – Мои предки привезли это, когда сражались с сарацинами. Те понимали человеческое тело куда лучше, чем мы. По сравнению с ними наши лекари – невежественные крестьяне. Ты умеешь понимать строительные планы, так что сумеешь разобраться и с этим.

Он уповал, что дает Блэкстоуну недостающий краеугольный камень для его боевого искусства. В руках лучника был выцветший рисунок обнаженного мужчины с вытянутыми руками, касающимися описывающего его круга. Другая линия пересекала его торс в талии, а две сходные линии шли через тело мужчины от каждого плеча через бедра. Внутри каждого сегмента были показаны жизненно важные органы – сердце, легкие, печень, желудок – это был чертеж безупречного храма Господня.

– Понимаешь? – спросил д’Аркур.

– Это геометрия, – ответил Блэкстоун.

– Это ересь. Святая Церковь запрещает анатомирование, но сие было сделано мусульманским медиком до рождения моего отца. Теперь, сражаясь с человеком, думай об этом и бей соответственно. Оставь его себе. – Он отвернулся; он дал юному лучнику все, что требуется для эффективного убийства.

– Твоя нога уже готова для поездки верхом? – осведомился д’Аркур.

– Полагаю, что так, мессир, – с искренним чаянием поведал Блэкстоун.

– Тогда ее надобно испытать. Настало тебе время покинуть эти стены. Я велю конюху выбрать тебе коня, который тебя не сбросит.

Блэкстоун едва осмеливался поверить своей удаче. Наконец-то ему дана свобода покинуть замок; и не только это, но и возможность присоединиться к охоте.

– Добро, Томас, ступай смой грязь и переоденься. Возьми чертеж к себе в комнату, дабы изучить его позже.

– Спасибо вам, – произнес Блэкстоун, не в силах отыскать иных слов, чтобы выразить благодарность за сарацинский чертеж и шанс выехать из замка. – Но я ни разу не пускал в ход копья против вепря – да и вообще против кого бы то ни было, коли уж на то пошло.

– Тебе и не придется. Тебе понадобится только личная защита. Возьми свой меч. Поедешь с женщинами и пажами.

Сердце Блэкстоуна упало.

– С женщинами? А нельзя ли мне поохотиться с мужчинами?

– Не испытывай мое великодушие, Томас. Женщинам потребуется защита сзади. Ты с пажами сумеешь обеспечить ее, как ты полагаешь?

Так что Блэкстоун смыл с тела запах пота и сменил платье, но ехал позади вместе с женщинами, следовавшими за своими рыцарями. Д’Аркур подыскал ножны для Волчьего меча, теперь свисавшего с луки седла. Томас впервые вынес меч за порог комнаты и теперь чувствовал странную смесь гордости и смущения. Прежде чем вложить остроконечный клинок в футляр, он ощутил укол нерешительности. Сэр Гилберт учил его держать меч наготове, но это не сражение, и выставлять чудесное оружие напоказ вовсе не требуется. На несколько волшебных мгновений он ощутил идеальный баланс оружия; груз, помещенный под гардой, позволял клинку делать свою работу. Жалко было скрывать такую красоту, но он сунул клинок в ножны.

Еду и напитки везли пажи, и старшим из них, включая и десятилетнего Гийома, поручили задачу расстелить одеяла и покрывала для полуденного подкрепления сил, в котором примут участие и охотники. День будет коротким, и светило скроется через несколько часов, но для пикника под чистыми, как сапфир, небесами собрали дрова и развели костры. Поднялся крик, когда из рощицы на поляну выгнали косулю, и женщины пришпорили коней, чтобы ринуться следом за мужчинами. Напуганное животное заметалось влево-вправо, зигзагами скача прочь от орущих людей. Собаки выли, но выжлятники [24] Псари при гончих. сдерживали их. Косуля – легкая добыча. Женщины ободряюще кричали.