С Обрант - Школа корабелов

— Ты почему меня сиятельством величаешь? Разве тебе известно, кто я?

— К го же в Петербурге не знает графа Аракчеева, ваше сиятельство!

Уловив насмешку в словах офицера, Аракчеев растерялся. Ему показалось, что он ослышался.

— Как ты сказал, повтори!

— Точно так, ваше сиятельство!

— Да ты… — начал Аракчеев.

Недосказанное слово застряло в его горле, глаза изумленно забегали по сторонам.

— Почему мундир на тебе военный, а погоны чиновничьи? Кто ты такой?

— Титулярный советник Михаил Аксенов, адъюнкт сего училища.

Впалые щеки генерала дрогнули. Мутными, точно мертвыми, глазами он уставился на Аксенова.

— Вон ты кто… То-то команда под твоим началом словно сброд якобинцев… А сам ты как перед генералом стоишь, сукин сын! Пошто глаза отворотил? Я тебе их так заверну, что навсегда закроются.

Генерал размахнулся и жилистым кулаком ударил Аксенова по лицу. Михаил Михайлович побледнел, отер рукавом кровь, хлынувшую из носа, и шагнул к Аракчееву. Не помня себя от обиды, он вцепился левой рукой в большое мясистое ухо генерала, а правую вскинул над его головой.

— Остановись, Михалыч! Ради бога, остановись! — вскричал Саша Попов, хватая Аксенова за руку. Оттащив его от генерала, Попов подскочил к Аракчееву:

— Ваше сиятельство, чиновник сей от роду строю не обучался и за фрунт ответа держать не должен. В том моя вина, с меня взыскивайте.

Генерал выкатил оловянные глаза на смелого молодого офицера.

— А ты, скотина, пошто к этому арестанту в защитники лезешь? Бунт! В тюрьму! В кандалы, в Сибирь! — заревел вдруг Аракчеев, захлебываясь от бешенства.

Подбежав к воротам флотского экипажа, граф схватил висящий железный прут и неистово заколотил им по медному тазу. На шум прибежали начальник караула и дежурный офицер.

— Эй вы, забрать бунтовщика, живо! — повелительно произнес Аракчеев, указав на Аксенова. — Препроводить в крепость и передать коменданту, что негодяй осмелился поднять руку на генерала Аракчеева.

Неделю спустя Михаил Михайлович Аксенов был сослан в Сибирь на каторжные работы.

Училище посылало в адмиралтейский департамент одно письмо за другим, добиваясь отмены странного, ничем не оправданного распоряжения не пускать учеников в адмиралтейство.

Два месяца воспитанники болтались без дела. Гроздов часами простаивал в различных канцеляриях, разыскивал следы своих ходатайств, и в конце концов они привели его к Путихову.

Узнав об этом, Саша Попов предложил воздействовать на Евлампия Тихоновича иными средствами.

— Поручи это дело мне, Иван Петрович, уж я отобью охоту пакостить училищу.

— Что ж, я не против, — согласился Гроздов. — Только смотри, Саня, как бы из-за этого дрянного человечка в историю не влипнуть, как влип Аксенов. Впрочем, ты парень с головой, зря на рожон не полезешь.

Саша несколько дней выслеживал Путихова, пока не застиг его в трактире на Гороховой. Попов присел за его стол.

Путихов понял, что Саша пришел неспроста. Выдавив кривую улыбку, он спросил:

— Пошто пожаловал в сей храм зеленого змия? Не ждал я, Сашка, зреть тебя здесь.

Попов ничего не ответил и продолжал в упор глядеть в глаза Путихову. От его тяжелого взгляда Евлампию стало не по себе. Он поднялся, собираясь уходить, но Саша усадил его на место:

— Погоди, дело есть. Эй, целовальник, два кувшина вина!

— Довел господь с мальчонками собутыльничать, — ерзая на стуле, рассмеялся Путихов. — Давно ли я тебя, Сашка, розгами сек.

— Давно то было, а памятно, как я погляжу. Может, выпьем за эту память?

— Выпьем, — согласился подмастерье, осушая кружку водки. — Про дело сейчас будем говорить или опосля, как кувшин опорожним?

— Сейчас говори, только брехать не вздумай. Ты бумагу писал учеников в адмиралтейство не пускать?

— Я, — нагло признался Путихов. — Неси на меня жалобу хоть самому царю. Мне на то со шпиля наплевать.

— Это почему же наплевать? — закипая гневом, спросил Попов.

— Известно почему. Государь пришлет оную жалобу министру, а министр — моему хозяину Лебрюну, а тот мне передаст. А я ее иголочкой в дело, в дело… И похороним по первому разряду.

— Так! Стало быть, в дело, говоришь. А теперь слушай, что я скажу. Завтра ученики придут в адмиралтейство, и ты сам им ворота откроешь. А ежели еще чем училищу навредишь, — не жалобы, а самого себя хоронить придется.

— Ишь ты, генерал какой выискался! Права такого нету…

Путихов не договорил. Сильный удар свалил его со стула. Он попытался вскочить, но от нового удара вновь плюхнулся на пол и потерял сознание.