Франсуа Бедарида - Черчилль

Выборы состоялись 30 мая, и если сам Черчилль был переизбран в Эппинге без особого труда, то в целом консерваторы потерпели поражение. Большинство мест в парламенте досталось лейбористам, из числа которых и было сформировано правительство Рамсэем Макдональдом. Таким образом, в возрасте пятидесяти четырех лет Черчилль вновь лишился министерского портфеля и был отстранен от власти. На целых десять лет.

Биографы Черчилля окрестили период с 1929 по 1939 год — период, когда Черчилль был лишен власти, — «годами пустынного одиночества» ( wilderness years ). Это были десять черных лет, совпавших с десятилетием кризисов на мировой арене — «дьявольским десятилетием» ( the devil's decade ), приведшим к войне. Однако сегодня историки перестали окрашивать тридцатые годы исключительно в черные тона. Тем не менее, пожалуй, не следует отказываться от классической метафоры «пустыня», которой обозначали этот тяжелый период в жизни Черчилля. Парадокс заключается в том, что соавтор официальной биографии Черчилля Мартин Гилберт, написав книгу, также озаглавленную «Годы пустынного одиночества» ( The Wilderness Years ), поставил под сомнение это название и предложил вместо него другое — «Населенная пустыня» ( Inhabited desert ). В оправдание этой замены он привел следующий аргумент: на протяжении всех этих лет Черчилль вовсе не оставался в стороне от политики, он продолжал принимать активное участие в общественной жизни и не позволял предать забвению свое имя, скорее, наоборот [165] Мартин Гилберт, In Search of Churchill, c. 108—110. См. также книгу Мартина Гилберта The Wilderness Years, London, Macmillan, 1981 г. .

По правде говоря, такой довод не очень-то убедителен. Прежде всего, потому, что в течение этого десятилетия Черчилль не просто не занимал никакого поста в правительстве — политическая братия его отвергла вовсе, можно сказать, объявила ему бойкот, причем сделала это грубо, унизив его. Затем нужно учитывать и то, как он сам переживал и что говорил об этих годах «домашнего ареста». Он, несомненно, страдал из-за того, что его так бесцеремонно устранили. Для такого талантливого и честолюбивого политика особенно мучительно было сознавать, что в годину сыпавшихся, как из рога изобилия, бедствий никто не захотел прибегнуть к его способностям. Нельзя не услышать крика, вырывавшегося из самого сердца, раненого сердца. «Увы, сегодня великими державами управляют не самые способные люди» [166] У. Черчилль, Thoughts and Adventures, 1932 г., глава «Fifty Years Hence». , — так он писал в одном из своих очерков, посвященных превратностям XX века. Конечно, Уинстон Черчилль сам в силу своего характера своими поступками и поведением внес немалый вклад в свое отстранение от власти — спорить с этим не приходится. Однако это уже другой вопрос, который мы в дальнейшем постараемся прояснить, хотя во многом разгадка кроется в том, что мы уже успели узнать о личности Черчилля и пройденном им пути.

После провала на парламентских выборах 1929 года и прихода к власти лейбористов консерваторы вступили в полосу испытаний. Раздираемая внутренними разногласиями между протекционистами и сторонниками свободы торговли, а также личными ссорами партия консерваторов нашла козла отпущения, вычислить которого не составляло особого труда. Итак, кто же оказался повинен в потере консерваторами былой популярности? Ну конечно же, бывший министр финансов. Черчилль был горько разочарован, он осознал, насколько неуместен теперь демократический торизм, а потому суетился и терял терпение. Временами он даже подумывал о пенсии.

Черчилль поочередно занимал все ответственные посты в государстве, кроме одного — самого высокого, и вот теперь понял, что отныне обращать полные надежды взоры в сторону Даунинг стрит было бессмысленно. «Лишь одна цель меня еще привлекает, — писал он своей жене, — но если мне преградят путь, я оставлю это плешивое поле и уйду на новые пастбища». К этому Черчилль добавлял, что если Невилл Чемберлен станет лидером партии, он, Уинстон Черчилль, и вовсе уйдет из политики [167] Мартин Гилберт, пятый том «официальной биографии», 1922—1939, с. 344: письмо Уинстона Черчилля Клементине Черчилль от 27 августа 1929 г. См. также дневник Леопольда Эмери, запись от 5 августа 1929 г., сразу после беседы с У. Черчиллем, с. 339. . Ведь само собой разумеется, и у Чемберлена, и у Черчилля где-то в подсознании сидела мысль о том, что наследником Болдуина на посту премьер-министра станет кто-то из них двоих.