Франсуа Бедарида - Черчилль

Однако Черчилль совершил две серьезные ошибки. Прежде всего, он недооценил способности «человека с трубкой». С другой стороны, он не отдавал себе отчета в том, что позиция, которую он поторопился занять в отношении индийского вопроса и которая должна была вновь привлечь на его сторону наиболее закоснелых консерваторов, надолго оттолкнет от него умеренных членов партии, которые, тем не менее, были ему необходимы как политическая база, особенно если он намеревался соперничать с Чемберленом. На утлом правительственном суденышке Болдуина с 1924 по 1929 год Черчилль и Чемберлен были двумя носовыми фигурами, способными сообщить хоть какое-то движение кораблю и инициировать реформы. Однако перед Черчиллем уже маячил призрак «пустыни», что дало основание журналисту А. Г. Гардинеру, компетентному политическому обозревателю, сравнить его с «крепостью Измаилом посреди пустыни общественной жизни». К тому же злополучному потомку герцога Мальборо пришлось столкнуться с еще одним препятствием — тройной враждебностью: «Его презирали тори, которых он отверг, но к которым вернулся; к нему подозрительно относились либералы, на плечах которых он вознесся на вершину власти; его ненавидели лейбористы, которых он презирал и унижал и которые видели в нем потенциального Муссолини, только и ждущего всплеска реакции, чтобы проявить себя» [168] См. Альфред Г. Гардинер, Certain People of Importance, London, Cape, 1926 г., с. 60. .

Тем не менее, вплоть до конца 1930 года выбор между Черчиллем и Чемберленом не был сделан. И лишь в январе 1931 года Черчилль принял роковое решение уйти в отставку из «теневого кабинета» [169] Состав кабинета министров, намечаемый лидерами оппозиции. — Прим. пер. , тем самым окончательно порвав с Болдуином и с лидерами консерваторов, с которыми он расходился во взглядах на индийскую проблему.

Итак, кости были брошены. Последняя и тщетная надежда вновь привлечь на свою сторону большинство депутатов-консерваторов, чтобы сменить на заветном посту Болдуина, бывшего главой партии тори, рухнула. Черчилль сжег свои корабли.

Многочисленные маневры, осуществленные в последующие недели, в конечном счете лишь упрочили позиции Болдуина и разрешили вопрос о том, кто же станет однажды его наследником. Отныне сомнений больше не было: Невиллу Чемберлену в свое время передаст бразды правления Болдуин. Таким образом, бывшего министра финансов не просто оттолкнули в сторону — перед ним, казалось, навсегда захлопнули заветную дверь: его соперник был лишь на пять лет старше, а это означало, что у Уинстона Черчилля не было ни малейших шансов принять однажды власть из рук Чемберлена, ведь к тому времени ему уже не позволил бы этого возраст. Кроме того, никто и представить себе не мог, что Чемберлен сменит Болдуина лишь в 1937 году. Черчиллю же оставалось лишь ждать за кулисами, во мраке и холоде, своего маловероятного возвращения на политическую арену.

Историк Чарльз Л. Моуэт удивительно точно передал сложившуюся ситуацию: «На тридцатые годы ставки были сделаны: слепой закон столкновения личностей и политических стратегий установил, кому вершить политику и определять стиль правительства в течение этих десяти лет, а кому держаться в стороне от власти» [170] Чарлз Лок Моуэт, Britain between the Wars 1918—1940, London, methuen, 1955 г., с. 371. . И действительно, в августе 1931 года после кризиса, зажавшего в своих тисках лейбористов, формировалось правительство национального согласия, но за помощью Черчилля, который находился тогда на Лазурном Берегу, никто не обратился. Макдональд и Болдуин попросту решили исключить его из политического процесса. В 1935 году после победы на выборах консерваторов о Черчилле снова никто не вспомнил. В 1937 году Чемберлен, сменивший-таки Болдуина, также не захотел видеть Черчилля в своем правительстве. Его словно бросили на произвол судьбы в зыбучих песках пустыни.

По правде говоря, все эти неудачи проистекали из самоубийственной стратегии, которую избрал Черчилль, совершив главную свою ошибку — увидев в индийской проблеме основной нерв британской политики и потому став самым рьяным поборником несменяемого правления «британского» раджи (так в Индии именовали колониальный британский режим). Ведь он вообразил — и это имело губительные последствия для его честолюбивых планов, — что линия разрыва будет проходить отныне между патриотами, дорожившими жемчужиной британской короны, и политиками, готовыми сбыть с рук красивейшие земли империи. Для осуществления своих коварных замыслов политики будто бы устроили настоящий заговор — заговор трех, а именно: либералов, лейбористов и вероломных лидеров партии консерваторов.