Франсуа Бедарида - Черчилль

Осенью 1929 года индийский вопрос принял новый оборот. До сих пор в жизни раджи на субконтиненте не происходило сколь-нибудь важных изменений. Миллионами его подданных управляла горстка британских чиновников и военных. Периоды затишья чередовались с периодами хронических беспорядков, между тем как напор национально-освободительного движения все нарастал. В 1927 году Королевская комиссия под председательством Джона Саймона решилась выработать рекомендации касательно дальнейшего управления субконтинентом. Но вице-король Эдвард Вуд, ставший в 1925 году лордом Ирвином, а в 1934 году — лордом Галифаксом (кроме того, он занимал видное положение в партии консерваторов и был человеком глубоко верующим), не стал дожидаться упомянутых рекомендаций и с согласия премьер-министра Макдональда и лидера оппозиции Болдуина 31 октября 1929 года сделал важное заявление, пообещав Индии статус доминиона. Это вывело из себя Черчилля, и он перешел в группу «инакомыслящих». В статье, опубликованной несколько дней спустя, он горячо утверждал, что было бы преступлением превратить Индию в доминион, что Англия стяжала бы себе новые лавры, вырвав эту «жемчужину Британской империи» из тисков варварства, тирании и кровавых междоусобиц, а потому весь британский народ должен оказать сопротивление и не допустить превращения Индии в доминион [171] Dailymail, 16 ноября 1929 г. . Нетрудно догадаться, что отныне путь в президиум партии консерваторов был Черчиллю заказан.

Вскоре, впрочем, он пошел еще дальше, ведь в его глазах сохранить Индию означало не дать погибнуть самой Англии. В 1930 году комиссия Саймона пришла к выводу, что в Индии следует учредить представительную форму правления. В сентябре того же года по инициативе правительства лейбористов в Лондоне созвали круглый стол и сразу же объявили о созыве следующего. Тем временем в самой Индии Ганди все активнее призывал к гражданскому неповиновению. Черчилль же, со своей стороны, продолжал яростные нападки на национального индийского лидера, называя его «зловредным фанатиком», заявлял, что не позволит заменить «британского раджу» «Ганди-раджой» [172] Выступление У. Черчилля перед консерваторами в Тэнете (Кент) 20 августа 1930 г., а также в Индийском императорском обществе в Лондоне 12 декабря 1930 г.: см. Мартин Гилберт, пятый том «официальной биографии», 1922—1939, с. 368 и 375. . Неутомимый защитник Империи доказывал, что следовало бы арестовать смутьяна, когда он впервые нарушил закон, поскольку в данном случае репрессии были наиболее уместным средством.

Речь Черчилля все более напоминала речь человека, поддавшегося панике. Он указывал на смертельную опасность, которой были чреваты уступки индийским националистам, и в то же время заявлял, что разрыв между Индией и Великобританией неизбежен. Об этом он, словно трагик со сцены, говорил во время долгого выступления в палате общин: «Теплоход идет ко дну, когда на море полный штиль. Водонепроницаемые переборки поддаются одна за другой. (...) А капитан, офицеры и команда танцуют в салоне под звуки джаз-оркестра» [173] House of Commons Debates, том CCXLV1I, 26 января 1931 г., с. 702. . Порой сказывалась империалистическая закалка властного англичанина голубых кровей. Например, когда он с удвоенной силой поносил бедного Ганди, изображая его гнусным типом, который «вызывает отвращение, разыгрывая из себя восточного факира, в то время как сам, полуголый, карабкается по ступеням дворца вице-короля и попирает закон, склоняя честных граждан к неповиновению, — и все это для того, чтобы на равных вступить в переговоры с представителем короля-императора» [174] Выступление У. Черчилля перед членами Ассоциации юнионистов Уэст-Эссекса, опубликованное в «Таймс» 24 февраля 1931 г. .

Как раз в этот момент Черчилль принял, как мы уже знаем, губительное для себя решение выйти из «теневого кабинета». Словом, для него Индия была вовсе не последним шансом, как он воображал, а самым настоящим камнем на шее. Здесь нам впору задаться вопросом, почему он очертя голову пустился в эту авантюру. В действительности, в том, что Черчилль так ошибся, вновь сыграли свою роковую роль два фактора — идеологические убеждения и расчет. Его убеждения были продиктованы ультрапатриотизмом, благодаря которому Черчилль в любой момент был готов произнести высокопарный монолог во славу Империи и развернуть британский флаг. Индия для Черчилля была страной, где правил раджа, которого он видел в юности, страной, где квартировал 4-й гусарский полк, страной, которую так поэтично описал Киплинг. «Эта великая империя — наша, и чтобы сохранить ее, я не пожалею жизни», — писал он на закате викторианской эпохи [175] Companion volume I, том второй, с. 836: письмо Уинстона Черчилля брату Джеку Черчиллю от 2 декабря 1897 г. . Разве не знаменателен тот факт, что единственная ссора, вспыхнувшая между ним и Рузвельтом — а было это в январе 1942 года в Вашингтоне, — возникла именно из-за Индии? Ведь эта страна была в глазах Черчилля предметом гордости, а Рузвельт видел в отношениях Британии и Индии лишь отвратительный пример бесчеловечности империализма, когда страна-победитель порабощала несчастный побежденный народ [176] Об этом происшествии рассказал лорд Моран в книге Winston Churchill: the Struggle for Survival 1940—1965, с. 30—31; перевод на фр.: Memoires, Paris, Laffont, 1966 г., с. 43—44. .