Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Благородный Минос, — торжественно заявил он, — главное требование к тем, кто хочет познать тайну плавления, это умение в совершенстве владеть огнём.

Мы разговорились, и я узнал, что плавильщики меди тесно сотрудничают с лесорубами.

— Видишь ли, царь, — пояснил он, — для обжига руды нам требуется очень много древесины.

— Для кого ты работаешь? — заинтересовался я.

— Для Феста, для царского дворца.

Потом я наблюдал, как расплавленную медь заливают в прямоугольные песчаные формы с немного вогнутыми краями.

— Образующиеся слитки называют талантами, — пояснил мне мастер. — Как видишь, они напоминают плоские подушки. Эти слитки весьма удобны для торговли, чаще всего они весят шестьдесят мин. Чем чище металл, тем выше стоимость слитка. — Помолчав, он добавил: — Принято плавить эти слитки с кусками олова [15] Принято плавить эти слитки с кусками олова . — Речь идёт о бронзе — медных сплавах с оловом. . Тем самым мы производим товар, быстро находящий спрос. К сожалению, запасов олова у нас немного, поэтому мы пытаемся придавать меди твёрдость с помощью мышьяка, цинка и никеля. Самый лучший сплав получается из одной части олова на девять частей меди.

— Откуда вы получаете олово?

— Чаще всего из Библа — из Финикии, а также с Анатолийского нагорья.

Обратный путь лежал мимо великолепных вилл и садов торговцев, мимо лавок ремесленников и рыбачьего квартала недалеко от мест стоянки судов в порту. Из-за одного забора до меня донеслись удары молотков, а затем я увидел шпангоуты строящегося судна, окружённого лесами.

В порту стояли на якоре самые разнообразные парусники. Большая часть их была из Леванта, один из Библа — из него как раз выгружали большую партию оловянных слитков. Хорошо охраняемое судно с Кипра ещё не приступало к разгрузке медных слитков. Приходили и уходили мелкие суда, доставляя грузы с островов. Местные корабли изящно маневрировали недалеко от мола, доверху нагруженные рыбой. Давно ли — а ведь минуло уже несколько лет — я сам прибыл сюда на «Толосе», вокруг высокого носа которого вздымались пенные гребни волн?

После непродолжительного осмотра гавани я направился вдоль улицы, где селились рыбаки. На особых этажерках сушились скаты, тунцы и полипы. Проезжая мимо начальника порта, я кивнул ему. В честь моего посещения тот облачился в полагающийся по должности наряд, а свой жезл держал с таким достоинством, словно это был царский скипетр.

Вернувшись в Кносс, я, как всегда, увидел стражей с копьями. Они стояли у входов на верхний этаж, у лестницы, ведущей к центральному двору, и в начале коридоров, ведущих к храму.

Рабы-садовники поливали королевские лилии, которые я очень любил. Я заговорил с управляющим усадьбой, принадлежащей дворцу. Это был Келиос, который когда-то обучал меня единоборству на мечах и показал, как обращаться со змеями. В своё время, отражая нападение пиратов, он был ранен несколькими стрелами: в результате его левое плечо оказалось парализованным. Почему я назначил его на должность управляющего имением — то ли из одного лишь чувства благодарности за его храбрость или же как компенсацию за то, что некогда отнял у него Гелике?

Я похвалил его, ибо он выращивал высокие урожаи пшеницы и ячменя, а его овцы давали прекрасную шерсть. Он сообщил мне, что увеличил посевы льна, надеясь, что самое позднее через год добьётся неплохого урожая и этой культуры, ведь красивые белоснежные одеяния жриц и негнущиеся передники вельмож изготавливались не из шерсти, а из льна.

Затем я обошёл дворы и дворцовые угодья. Дворец со всеми окружающими его постройками взбегал по холму — он напоминал остров, окружённый садами и оливковой рощей. Я с гордостью поглядывал на дома, на сверкающие красные колонны, и мне казалось, будто дворец парит в воздухе.

Я медленно брёл по центральному двору, ненадолго задержался перед священным ларцом, затем прошёл в большой зал, радуясь, что многие стены уже расписаны заново.

Мои мысли обратились к Ритсосу. Я помнил, как, высадившись на Крите, он мучил старика критянина, но, в сущности, это был тонкий художник, любивший благородные ароматы, изысканные цветы и изящных птиц. Не успели мы прожить в Кноссе несколько дней, как он потянулся к кистям и трудился день и ночь не покладая рук. Я даровал ему свободу и сделал своим придворным, и теперь ему было поручено заново оформить Кносс. Как одержимый он бросился расписывать стены. Фронтальную сторону нижнего зала он украсил сюжетом со скалами и растениями, отличавшимися замечательными красками. Куда ни бросишь взгляд, повсюду стены покрыты фресками с играющими животными, сидящими и порхающими птицами, резвящимися дельфинами. Да мало ли чего там ещё было изображено!