Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— В таком случае нам следует неустанно повторять критянам, что Загрей и Зевс — один и тот же бог! Для нас существует только Зевс и только Великая Мать. Мы должны снова укреплять людей в этой вере и... — Он на мгновение погрузился в раздумья. —...Этого мы добьёмся только в том случае, если будем жить со своими богами и привлекать их ко всем своим делам.

— Я готова служить нашим критским богам, — твёрдо ответила Риана.

Манолис размечтался:

— Во время ритуала Священного брака, который я собираюсь восстановить, верховная жрица, показываясь перед народом, должна будет в соответствии с древними традициями надеть коровьи рога. Как видишь, я верно воссоздаю критские культы.

— Священный брак, — задумчиво произнесла Риана.

Жрец кивнул:

— Царь становится богом, а верховная жрица — богиней.

— И верховная жрица будет носить коровьи рога, как гласит предание? — спросила она.

— Да, — торжественно сказал Манолис. — А царь — маску быка. В каждой религии — свои мистерии. На материке проводят мистерии в Дельфах, Самофракии и Элевсине. — Он взял Риану за руку и взволнованно произнёс: — Лишь в мистериях человек всем своим существом сливается с богами.

Когда я увидел, как пламенно говорит верховный жрец, держа девушку за руку, у меня возникли недобрые мысли. Если Манолису удастся возобновить на Крите мистерии, он станет ревнителем этого культа, а одновременно властителем участвующих в нём людей, их поступков и их мыслей. Уже через несколько лет у него появится возможность, в зависимости от положения дел, формировать представления и менять их, а может быть, и злоупотреблять ими.

Ещё одна мысль пришла мне в голову. Мне было ясно, что Крит примет меня только в том случае, если я соединю мир богов своей родины с миром здешних богов, однако — и это не давало мне покоя — существовала опасность, что жрецы упрочат свои властные позиции, станут государством в государстве и таким образом смогут сделаться опасными для меня. Так случилось и с моим отцом: в последние годы ему пришлось предоставить жрецам право участвовать в решении политических проблем. Теперь многие решения зависели от их одобрения. Ему приходилось ставить их в известность даже при установлении новых торговых связей. Пропасть между жрецами, воинами и торговцами всё увеличивалась. Ересь была способна породить новых богов, измыслить династии богов, родственные связи между ними, браки и дружественные привязанности и даже враждебные отношения и найти приверженцев в народе. Любое из таких изменений могло бы повлечь за собой притязания со стороны жрецов на земную власть, на взимание дани, на земли, где расположены священные рощи или священные пещеры, которые нередко становятся центром деревни или города. Верховного жреца одолевает соблазн не столько служить богам, сколько добиваться господства над людьми и с их помощью претендовать и на престол. Я раздумывал, как бы ограничить поле деятельности жрецов, чтобы они перестали представлять для меня угрозу.

— Наша душа — это дар богов, — заметил Манолис, убеждая Риану. — Он приносит нам просветление. Мы должны освободиться от тьмы, — сказал он, — мы должны пройти очищение в мистерии.

Почему он снова и снова говорил о мистериях? Может быть, с их помощью он преследовал собственные интересы?

Затем я подумал о нашей богине Деметре, которая тщанием преданных критских жрецов заняла место прежней Богини-Матери [14] ...я подумал о... Деметре, которая... заняла место прежней Богини-Матери. — Имя богини земледелия и плодородия восходит от греческого корня Demeter, что значит «мать». . Её сделали сестрой Зевса, в результате чего она приобщилась к сонму нашего божественного семейства, хотя была родом с чужбины. Разве первоначально она не была там богиней луны, Великой Матерью?

Я подошёл к Риане и бросил ей всего три слова:

— Иди ко мне!

Манолис тут же встал между нами, и в этот момент я возненавидел его. Он сказал, что Риана изъявила готовность стать жрицей.

— На следующий год она непременно станет верховной жрицей. — Он помолчал и странно поглядел на меня. — И тогда она вступит с тобой в Священный брак.

Я обрадовался и недоверчиво посмотрел на Риану; мне показалось, что она кивнула мне.

С того дня я чувствовал себя просто околдованным. В своей жене я видел Риану и, зачиная ребёнка, повторял её имя.

Мы испытывали большую потребность в меди для изготовления оружия и инвентаря. Близ Пелкина я наблюдал за ручной сортировкой добытой руды. Оставляли только те куски породы, которые были богаты медью. Остальные после дробления промывали на наклонной деревянной поверхности или на гладкой скале, снабжённой желобками. На сложенные штабелем дрова укладывали первый слой породы — толстые куски руды, на него второй слой — куски помельче, а последним слоем — рудную пыль. Потом один из рабочих зажигал огонь для обжига руды. Мне пояснили, что эту операцию приходилось многократно повторять. Затем обожжённую руду вместе с древесным углём и кремниевым шлаком засыпали в каменную печь, которая внутри была обмазана глиной и имела в полу отверстие. Самый старый из рабочих шепнул мне, что плавление руды представляет собой большую тайну, которую строго хранят. Он улыбнулся и признался, что его многие считают колдуном.